Правила показались мне мудреными только на первый взгляд, и, взвесив все за и против, я уселся на свободное место. Крупье последовательно перемешал и разложил на столе трех королей рубашками вверх, четвертого же по традиции спрятал под колоду, и началась игра. Моими противниками были трое. Солидный господин в плаще с меховой оторочкой, уверенными движениями перекладывал карты. Сытая, холеная внешность его и непоколебимая уверенность во взгляде, позволили сразу понять, что он в панике. Магия мысли, при должном старании, как нельзя кстати подходила для такого случая, и управляемая только мыслеформами, могла применяться в любой момент. Реальность поплыла, подернулась дымкой магии, и на какое — то мгновение в голову ко мне ворвался нестройный хор голосов. Шум стоял такой, что мне пришлось максимально сконцентрироваться, и когда я открыл глаза, на меня с недоумением и недовольством поглядывали все игроки.
— Ваш ход, любезный. — Беспристрастно произнес крупье. — Или вы решили отдохнуть?
— Что вы, нет. Мигрень, будь она неладна. — Я поспешно обменял первую карту и начал прощупывать солидного господина. Реальность меня разочаровала. Мужику изменяла жена, и он все никак не мог застать ее с поличным, хоть и находил следы присутствия постороннего мужчины по всему дому. То берет на подоконнике, то трубка на камине. Одно расстройство. Вдобавок мужчина был в стельку пьян и еле держался, так что я решил списать его со счетов и переключиться на следующего своего соперника. Им оказался молодой парень в форме стражника, не старше лейтенанта. Серебряный эполет только — только обосновался на левом плече его новенькой формы.
В голове юноши играли гимны, крутились в танце хорошенькие барышни, слышался конский топот и призывный грохот барабанов. Лейтенант играл в пол силы, просто наслаждаясь тем, что недавно закончил дежурство, и теперь в тепле игорного зала, потягивая из кружки весьма приличное темное пиво, он мог просто расслабиться. Игру он вел, пытаясь считать карты, и именно он открыл первого удачного короля.
Следующим за моим столом был странный господин, походящий на писаря и пеликана одновременно. Сходство с первым, подтверждалось нарукавниками, и пальцами, испачканными в чернилах. Зоб, длинный нос и несуразная шея делали его похожим на птицу. Жизнь у парня не удалась. Жил он в комнатушке на самой окраине города, трудился в местном архиве и вот уже десять лек кряду ходил в контору, чтобы свести дебет с кредитом, переписать нужные счета и отнести к нотариусу городские договора и грамоты, чтобы тот мог заверить бумагу и дать ей полную юридическую силу. Писарь играл, и играл по — крупному. Он жаждал в один прекрасный момент поднять немало золотых отрубов и открыть собственное дело, вроде пекарни или на худой конец, посудной лавки, и единственным способом осуществить свою мечту он считал выигрыш в казино.
В голове уже сформировался стройный план игры, которого он придерживался, и пока его способ работал. В руках было достаточно карт нужной масти, чтобы не делать добор, и он ждал, пока выйдут все кроме него, чтобы унести фишки.
Крупье я в расчет не брал, а зря. Природное любопытство позволило мне заглянуть в его мысли только ближе к середине игры, когда я выбыл и теперь дожидался скорого разрешения вопроса. Крупье знал все. Что за карты лежат перед ним на столе, какой король прячется на самом дне колоды, сколько очков у каждого. Зачем ему это? Все просто. Если обнулялись все, либо не добирали количество очков, то ставка уходила в казино, а случалось это ой как часто. Сосредоточившись на этом парне, я дождался следующего круга, и начал выигрывать.
Выигрыш в десять золотых отрубов, сумма приличная, чтобы продолжить путь с комфортом, однако и не такая крупная, чтобы вызвать подозрения вышибал в казино. Однако деньги жгли карман, спертый воздух вокруг заставлял задуматься о клаустрофобии, так что, пройдя с пяток кругов и получив нужную сумму, я как мог, обуздал жадность и, откланявшись, потопал к выходу. Нужно еще было обменять фишки на наличность, но все равно, чувствовал я себе великолепно, и в таком же отличном настроении пребывал.