Третья магия, та самая, что я мог себе позволить, была магией мысли в чистом виде, как та, что я применял в картах. Можно было заглянуть в чужие сны, освоить за один присест толстую книжку, проверить качество еды и воды, и много чего еще, вот только убраться с помощью этих формул куда подальше, было невозможно. Все что я мог сотворить, это попытаться забраться в головы к своим тюремщика, и выяснить, что же происходит, и куда подевались мои товарищи. Прошло минут двадцать моей практики, пока я шарил вокруг ментальным щупом, пытаясь уловить хотя бы обрывок мысли или клочок воспоминания, но, то ли сама темница была глубоко, то ли охрана не хотела шевелить мозгами, но так я ничего и не добился. Оставалось висеть кулем, и надеяться на лучшее. Заняться рефлексией мне не дали. Где — то позади заскрипела то ли дверь, то ли калитка, и в моем каземате стало заметно светлей.
Я бы и рад был обернуться и взглянуть на визитера, но лишен был такой возможности, впрочем, гость не заставил меня долго ждать.
— Господин канцлер, — донеслось откуда — то из коридора. — Вы уверены, что это безопасно? Это же тот самый маг, что отправил на тот свет Длиннорукого?
— Отставить, капитан. — Голос Картохана разлился по камере ядовитым елеем. — Тут достаточно связывающих оберегов, чтобы он стал обычным человеком. Ты стой на страже и никого сюда не пускай.
— Даже городского главу?
— Ну, его пусти, коли он среди ночи решит сюда пожаловать.
— Слушаюсь.
Дверь захлопнулась, и я расслышал шарканье ног. Периферическим зрениям я уловил движение, и тут же взвыл от удара в голову.
— Подарок тебе. — Канцлер довольно заухал. То, что он бьет связанного по рукам и ногам человека, его нисколько не смутило.
Я замычал злобно. Столько мне сейчас хотелось ему сказать, однако в какой — то момент я впал в ступор. Как не крути, а Картохан — то прав был. Он действительно ловил государственного преступника. На приеме у покойного короля он сразу выразил мне полное свое недоверие, а людей, видевших, как я управляю мертвым телом покойного монарха, было настолько много, что их показаний хватило бы на десяток смертельных приговоров. Доказывать что — то с кляпом во рту, к примеру, то, что это был несчастный случай, и король совершенно нелепо и непредвиденно помер под лапами старательного Сатаны, было сейчас затруднительно.
— Будет тебе подарок. — Злобно продолжил канцлер. Его костлявый силуэт метнулся в пламени свечи, обтянутый кожей череп, редкие волосы, тонкие конечности, в которых скрывалась неимоверная сила. Я встретился взглядом с моим врагом, и внутри меня все похолодело. Эту поволоку, этот безумный взгляд я уже встречал, тогда, когда пребывал в заточении в подвале у Красного мага. Ему тогда здорово промыл мозги Ворон, и из мудрого доброго чародея, он превратился в опасного и жаждущего крови, социопата.
Я захрипел, не в силах проронить ни слова. Колдовство во мне бурлило, но и только. Неспособный пошевелить и пальцем, я мог только издавать нечленораздельные звуки, а на меня смотрел Картохан, смотрел и смеялся. Хрипло, надрывно, захлебываясь.
— Ты умрешь, маг. — Смех как отрезало. Лицо канцлера сковала маска брезгливости. — Через неделю тебя казнят, как только пройдет последний игровой отбор, и мы выловим всех жуликов, негодяев, и оставшихся магов, вроде тебя, что решили погреть руки на простом человеке. Ты же понял, что это ловушка? Неуклюжая, громоздкая, но сработавшая на удивление хорошо.
Как я тебя поймал? Ты будешь удивлен, но я знал, где ты, ну или почти знал. Когда ты сбежал, я разослал по всем городам и весям приказ о поимке, но ты и твои прислужники, что сейчас сидят на цепи в отдельной камере, уходили на удивление ловко, от погони, лесничих, наемников. Вы убрались ото всех, и я уже было отчаялся поймать убийцу короля, однако пришла весть с побережья. Там видели дракона, настоящего, мать его дракона, размером с хорошее парусное судно. Их уже несколько десятилетий ни сном, ни духом. Убрались вместе с твоей мерзкой породой, и быть бы посему. Но нет, появился.
Мои шпионы бросились туда, но смогли только увидеть, как твоя лодка, не без помощи магической скверны, исчезает на безбрежных морских просторах. Я снова отчаялся, ибо неспособность предать убийцу справедливому возмездию, есть крах строя, а упустить преступника, лишившего жизни короля, это упущение, готовое пошатнуть весть институт монархии. Правитель земли сей непоколебим, и не осквернит его чистые мысли и тело ничто. Однако шпионы мои работают славно.