Алеша молчал.
Меж тем жестокий северо-западный ветер усилился. Дождь начался.
Оба не трогались с места.
Так под окнами спальни императора Павла, в дождь, в холод, под порывистым шквалом, пронизывающим до костей, начал Плещеев свою горькую исповедь... печальную повесть о самом тяжелом, что пришлось пережить ему и Анюте.
Да, у Анны Ивановны был сын от императора Павла. И «жениху», Александру Плещееву, суждено было этот «грех» покрывать законной женитьбой. Назвали сына при крещении Алексеем. Родился он слабеньким и умер малюткой, за год до появления на свет второго, нового сына, сына Плещеева, названного, по желанию бабушки Настасьи Ивановны и графини Анны Родионовны, тем же именем Алексея: они хотели, чтобы в роду первенец так именовался в честь родоначальника, митрополита святого Але́ксия. В осьмнадцатом веке был крепко усвоен обычай: двух братьев называть одинаковыми именами. В семействе Бакуниных, например, были Петр Васильевич Большой и Петр Васильевич Меньшой. Не так давно в собственном семействе Плещеевых первенца (то есть самого Александра Алексеевича) назвали Александром, а первую дочь так же, как и его, Александрой.
Родились оба сына — два Алексея — в Орловщине, в Знаменском, в далеком от Санктпетербурга селе. Кроме Настасьи Ивановны знают даты рождения, пожалуй, только графиня Анна Родионовна, Карамзин и, возможно, Дмитриев. Анна Ивановна сохранила все церковные копии метрик, записей о захоронении: она словно предчувствовала, что эти копии могут когда-нибудь пригодиться.
Но вот нашлось несколько лиц, которые, не будучи в достаточной степени осведомлены, а может быть, с целями то ли злостной интриги, то ли забавы, то ли привычки играть людьми, словно пешками, случайно или нарочно путают все события, даты и объявляют Алексея Плещеева сыном императора Павла. Не удивительно, что Алексей этой версии принужден был поверить.
После рассказа отца рана в душе Алексея перестала так бурно, так безудержно кровоточить. Он понял трагедию, пережитую в отдаленные годы двумя скромными человеческими существами. Постиг бездну отчаяния, в которую были ввергнуты мать и отец. Алеше стали воочию ясны, видны ужасы произвола, жестокого, бесчеловечного. Возникли живые картины прихотей, своенравия и капризов, облик деспота, помазанника божьего на троне. Убийство императора он стал воспринимать как справедливую кару. И не мог не быть признательным батюшке за кровную месть, на которую он отважился вопреки природной доброте его сердца.
А матушка!.. несчастная матушка!..
Несколько дней отец и сын ни на час, ни на минуту не расставались. Они проводили вместе и ночи и дни. Алексей перетащил свой диван в комнату батюшки. Лежа в постелях, они разговаривали до рассвета. В театре, в полку объявились больными. Эти дни оказались периодом самой честной и нежной, самой искренней дружбы. Эти дни переменили, преобразовали Алексея, сделали его иным человеком.
Рана, нанесенная Жеребцовой, конечно, долгое время зажить не могла. Иногда вспыхивали необузданный гнев, ярость и бешенство... (Однако в конечном счете они уравновешивались справедливым отношением к людям — к близким, а порой и к далеким — и главным образом к тем, кто мало обласкан судьбою.)
В самый острый период конфликта Алеши, в дни, когда он с растерзанною душой переживал раскрытие тайны рождения своего старшего, умершего брата, Лиза и ее теплая ласка, внимание, чуткость, которыми она его окружила, оказались для него по-настоящему утешением. Она видела, что Алексей не в себе, но, разумеется, не понимала и не догадывалась о причинах, причинивших ему такую глубокую душевную боль. Эта душевная боль, потрясение, пережитые Алексеем, все-таки не проходили. Да и вряд ли они могли когда-нибудь бесследно зажить: был затронут весь склад привычного мышления взрослого уже человека. Наступали минуты, и Алексея охватывала немыслимая маета, ощущение бездонной пустоты, безнадежности. Он тогда не находил себе места, не мог отвлечься, заняться постороннею мыслью. Единственный выход: сорваться, уйти. Уйти куда ни попало, ходить, шататься по городу без цели, без смысла... Сплошь и рядом шаги его сами собой направлялись к проклятому месту — к Михайловской цитадели.