— Хочу заняться новым заводом по образцу нынешних конных заводов, — говорил озабоченно, продолжая играть. — Думаю разводить новые виды сенаторов — для продолжения породы. Ибо старая порода, увы, переводится.
Вдруг, сыграв фрагмент Марсельезы, оборвал импровизации неожиданно, без всякого каданса, и, встав, стукнул крышкой так сильно, что Плещеев обеспокоился судьбой клавиатуры.
— Известно ли вам, — возгласил Мишель, — что первого января по старому штилю нашего двадцатого года в Гишпании вспыхнула революция?.. Нет?.. Несколько полков восстали против тирании короля Фердинанда Седьмого. Во главе движения полковник Рафаэль дель Риэго-и-Нуньес. К нему присоединился полковник Кирога. Все южные провинции охвачены революционным движением. Повстанцы требуют восстановления конституции.
Весть об испанской революции уже облетела весь Петербург. Умы опять пришли в возбуждение, каждый по-разному. Сразу стали модными гишпанские шляпы, гишпанский табак, который считался крепчайшим.
— Нюхайте гишпанского табаку и чихайте! — кричал Пушкин на Невском друзьям, и его намек все понимали. — Чихайте громче, еще громче чихайте!
А на собрании «Зеленой лампы», как по секрету переговаривались между собою петербургские литераторы, Пушкин читал свои новые стихи:
И все понимали: идея войны за свободу была навеяна вестями о горячих испанских событиях...
А приблизительно через месяц пришли слухи о новом событии. О кровавом событии — в Париже. Шарль-Фердинанд, герцог Беррийский, отпрыск старшей линии ненавистной народу Бурбонской династии, пал, сраженный ударом кинжала от руки ремесленника Пьера Лувеля.
Шарль-Фердинанд был убит 1/13 февраля во время спектакля, в торжественный вечер, когда весь двор Людовика XVIII присутствовал в опере, так как ожидал прибытия короля. Лувель ухитрился в толпе неторопливо подойти к великолепному герцогу и спокойно, с улыбкою, вонзить ему в грудь самодельный стилет.
А в Петербургском театре на оперном спектакле Пушкин дважды вынимал из кармана бог весть где раздобытый литографированный портрет Пьера Лувеля и показывал его друзьям, знакомым и незнакомым. На этом портрете он своею рукой вывел четкую надпись:
Потом портрет куда-то исчез.
Сенсационные события за рубежом перебудоражили Россию. Троны царей, казалось, колеблются. Занд и Лувель иносказательно направляли свои удары кинжалами в сердца властителей мира. Все, все волновались. Волновался Никита, ушедший в отставку, волновался Тургенев, Захар Чернышев, волновались, конечно, Вадковские. А тут еще зачем-то Пестель приехал в Петербург. Юные офицеры с ним все время тесно общались. Где-то происходили бурные сходки... где — не было известно никому... Что-то горячо обсуждали, о чем-то спорили тоже крайне секретно. Как ни стремились Алексей и Федор Вадковский проникнуть в тайны — ничего узнать не удалось. Пестель уехал, и, видимо, с какими-то замыслами.
В марте дошли до Петербурга новые вести: революционные войска испанцев вступили в Мадрид, король Фердинанд перетрусил, присягнул конституции и подписал манифест о созыве парламента. Народ торжествовал. И вместе с ним торжествовали приверженцы свободы в России.
Ревниво следило правительство за проявлением недовольства, за брожением во всех слоях общества: ведь восстания-то в войсках все еще продолжались, несмотря на самые жестокие меры. В Екатеринославской губернии генерал-лейтенант, генерал-адъютант и кавалер Александр Иванович Чернышев свирепо их подавлял пушками.
К весне два двоюродных брата, Никита Муравьев и Лунин, собрались ехать «рассеяться»... «под полуденным небом», в Одессу, на море, как они говорили. На самом деле они уезжали в Киев, к Михаилу Орлову.
Орлов был переведен еще два года назад в 4‑й пехотный корпус под командованием прославленного генерала Раевского. Его перевод был похож на почетную ссылку. Там он развил грандиозную деятельность. Организовал сеть ланкастерских школ, где обучалось уже полторы тысячи человек, а его публичная речь об этом методе воспитания разошлась по России во множестве списков.
Перед отъездом Лунин, прощаясь с Плещеевым, обмолвился, что они с Никитой предполагают заехать также в Тульчин, где в гусарском полку служит в чине подполковника Пестель и немало других офицеров-друзей.
Вадковский и Алексей пристально следили за сборами, причем Федик заметил, что один из портфелей Никита таскал всюду с собою. Значит, в нем хранились какие-то сугубо секретные документы. Что это?.. Зеленая книга? устав нового общества? списки новоизбранных членов? черновики конституций?..