«А бедное училище, конечно, надо было бы пожалеть. Помочь ему?.. Попробую. Впрочем, как тут поможешь?.. Дела в Черни́ и других поместьях идут из рук вон как плохо. То ли дело, когда Анюта возглавляла хозяйство, следила за управляющим!.. Букильон даже в те времена ухитрялся их обворовывать, а теперь, вдалеке, видимо, окончательно распоясался».
Да не только в хозяйстве Плещеева, повсюду, у многих помещиков тоже сплошь неприятности. Повсюду плохо с продажей — хлеб гниет в закромах. Тут и там имения из-за безденежья продаются. Оброк приходится повышать. Крестьяне волнуются, жалобы пишут. Их ходоков арестовывают, но они не сдаются, без конца отвечают бунтами. Приходится их усмирять военными командами, не обходится и без пушек. На Дону восстало более сорока пяти тысяч. Бастуют казенные фабрики.
А в Европе из Испании революционное движение перекинулось и в Италию, — в июле началось восстание в Неаполитанском королевстве и в Португалии — в августе. Священный Союз поторопился назначить новый конгресс, и в октябре властители мира собрались в чешском городе Троппау, на юге Силезии, неподалеку от польского Кракова. Хотели подготовить объединенную расправу военными силами с народными повстанцами революционных стран. Император российский поехал в Троппау в расчете играть на конгрессе первую скрипку, не понимая того, что сам — игрушка в руках Меттерниха.
Все радикально настроенные юноши в столице продолжали следить за событиями. Плещеев по младшим своим сыновьям замечал, что даже в их пансионе идет глухое брожение. Уже в июне это проявилось на восьмидневных публичных экзаменах, когда приглашенным гостям, родителям и «посторонним духовным и светским особам» пришлось обсуждать дерзкий поступок воспитателя Кюхельбекера, который осмелился в Вольном обществе любителей российской словесности прочесть (а недавно и напечатать) стихи Поэты, не побоявшись открыто встать на сторону ссыльного Пушкина. К тому же в стихах упоминалось какое-то «святое братство»... Что это такое за «братство»?.. и почему «святое»?..
На заключительном экзамене слух об увольнении Кюхельбекера подтвердился: он был уволен. Саня Плещеев был крайне расстроен — ученики успели привязаться к своему добрейшему воспитателю, который, по собственным его словам, «научил их чувствовать и мыслить». Ну разве можно было забыть, например, как он прибежал однажды на занятия, запыхавшись, и начал с восторгом читать страницы из политической книги Николая Тургенева Опыт о теории налогов, сопровождая собственными смелыми комментариями?..
Обитателей бельведера перевели на низ, в общие дортуары. Жизнь кардинально менялась. Даже Алексею стало теперь неприятно заходить в пансион, изменивший вольное обличие на казенщину. Он замечал, как духовно растут его младшие братья, как вместе со знаниями крепнет и развивается их широкое понимание жизни. Больше других был по сердцу ему Алексаня, подкупавшей его добротой, сердечностью и какой-то чуть бесшабашною удалью. Эти черты напоминали ему Федю Вадковского. Оба они заражали его веселой энергией, то есть тем, чего не хватало ему самому.
Федик Вадковский был переведен в звании юнкера в полк кавалергардов, но стал тяготеть к своему старшему брату Ивану, семеновцу. Этот скромный полковник, низкорослый, рассеянный и чудаковатый «Иваш» с вечно спутанной шевелюрой, в мундире, надетом чуть-чуть нараспашку, добрый и кроткий заика стал близок людям самых крайних воззрений. Сошелся с семнадцатилетним подпрапорщиком Мишей Бестужевым-Рюминым, только что переведенным из Кавалергардского в Семеновский полк. Миша был давно уже дружен с семеновцами, с братьями — капитаном Сергеем и штабс-капитаном Матвеем Муравьевыми-Апостолами и ради них-то главным образом и добился перевода в их полк.
От Бестужева-Рюмина Алеше и Федику довелось узнать уму непостижимые новости: Оказывается, в самом деле образовался тайный Союз Благоденствия с огромным количеством членов, но тщательно законспирированный. Идет подготовка к военному восстанию!.. Закончена теоретическая подготовка, написан устав и проект конституции. А Зеленая книга, о которой довелось вскользь услышать, признана теперь устаревшей. Все действия членов возглавляет Коренная управа, но существуют и другие управы: в Семеновском полку, например, в Тульчине, кажется, в Киеве. Общество «Зеленая лампа» тоже управа, тайное отделение Союза Благоденствия.
Заходя частенько в казармы семеновцев на Загородном, в казенную квартиру Иваша, Алексей и Федор вели за кружками крепчайшего чая нескончаемые беседы об обществе, а главное — о предстоящем восстании. Иногда, застигнутые позднею ночью, оставались в казармах ночевать у Иваша. Постоянно присутствовал тут же юный пылкий Миша Бестужев-Рюмин. Юноши были еще зелены, чтобы их удостоили введением в состав членов Союза Благоденствия, но Иваш теперь подготавливался исподволь Сергеем Муравьевым-Апостолом. Со дня на день его собирались принять в члены тайного общества.