Имею честь представить при сем Вашему Превосходительству полученные мною от старшего адъютанта Сотникова четыре письма:
1) . . . . . . . . . . . . . . .
2) Копию письма к подпорутчику 17‑го егерского полка к Александру Вадковскому 2‑му, как кажется, от самого старшего брата его Павла, бывшего адъютантом у Генерала Сипягина и состоящего ныне камер-юнкером.
3). . . . . . . . . . . . . . .
4) Доставленное мне от генерал-лейтенанта Рота письмо вышеупомянутому же подпорутчику Александру Вадковскому 2‑му от сестры его Безобразовой, в коем она тоже уведомляет об аресте брата их, Нежинского конноегерского полка прапорщика Федора Вадковского 1‑го. Из оного видно, что фельдъегерь который его вез, слабо смотрел за ним и позволил ему видеться и говорить с Алексеем Плещеевым, кто таков сей последний, я по сие время узнать не мог.
№ 292
Могилев
СЕКРЕТНО
ЕГО ВЫСОКОПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВУ, ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТУ, ГЕНЕРАЛ-АДЪЮТАНТУ, КАВАЛЕРУ ОРДЕНОВ АЛЕКСАНДРУ ИВАНОВИЧУ ЧЕРНЫШЕВУ
ОТ ГУБЕРНАТОРА КУРСКОЙ ГУБЕРНИИ АЛЕКСЕЯ КОЖУХОВА
Милостивый Государь Александр Иванович!
Вследствие предписания Вашего Высокопревосходительства за № 70 честь имею донести, что по учиненным секретным розыскам лейбгвардии Конного полка порутчика Плещеева открылось только, что офицер сей из Орла приезжал в Курск и останавливался в трактире, куда по приглашению его был у него Нежинского конноегерского полка прапорщик Десанглен, у коего остались в заведывании вещи прапорщика Федора Вадковского, взятого по Высочайшему повелению полковником Николаевым. Причем, Плещеев сказывал Десанглену, что виделся в Орле на почте с арестованным Вадковским, препроводившимся фельдъегерем в Архангельск, и дал ему 500 руб. И так как он двоюродный брат Вадковскому, то нарочно приехал в Курск сделать распоряжение об оставшихся вещах. Просил отдать ему письма, в скрыпичном ящике, оставшиеся, но узнав, что оные взяты уже полковником Николаевым, то Плещеев, пробывши после того в Курске часа два, уехал в Орловскую Губернию, к отцу своему на наемных лошадях.
С совершенным почтением и таковой же преданностью пребыть честь имею
Вашего Высокопревосходительства,
Милостивый Государь, покорный слуга
Алексей Кожухов
№ 2826
Курск.
По предписанию начальника Главного штаба барона Дибича прапорщик Федор Федорович Вадковский был арестован полковником лейб-гвардии Казачьего полка Николаевым в Курске 13 декабря 1825 года и отправлен, как пояснил фельдъегерь, в Архангельск.
Неожиданная встреча арестованного Вадковского с Алексеем Плещеевым во время проезда через Орел состоялась в тот же день, к вечеру.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Алексанечка с трудом оторвал голову от казарменной жесткой подушки: в пять утра настырно загрохотала труба. Проклятая зоря! Дали бы поспать еще хоть полчасика. Черт бы побрал эту вчерашнюю вечерницу! Не так уже много выпито было, да разные вина — «медвежатина»!.. А все Андрюша Кожевников и Панов, разлюбезные, милые гренадеры... «опрокинем», да «тяпнем», да «ляпнем»... и тосты такие, что отказаться — ни-ни. Вот голова и трещит.
Бог ты мой!.. Ведь сегодня четырнадцатое декабря!.. День знаменательный, ибо назначен для долгожданного выступления...
В шесть присяга. И сон мигом слетел.
Но опять уныние овладело душой: полк не подготовлен. Но кому, кому было его подготовить?.. В составе конных гвардейцев сегодня никого из офицеров подходящего нет. Саша Одоевский нынче в Зимнем дворце дежурным внутреннего караула и сменится в восемь. Из членов Северного общества в лейб-гвардии Конном остался один только Ринкевич, рохля, желторотый, слюнявый корнет... да корнет Федя Барыков, с которым при встрече кузен Теодор в Курске с такою страстью беседовал... Эх, был бы здесь Алексей!.. Он за десятерых один бы управился. Ну, еще подходящие, понимающие суть нашего дела — внучек прославленного полководца, князь Суворов, прибывший год назад прямо со скамьи Геттингенского университета.
Накануне они ходили втроем к унтер-офицерам и нижним чинам, напомнили, о чем разговоры были вчера и третьего дня, — стоять за Константина. Годится ли на одной неделе подряд двоим присягать?.. А Николай, новый царь, — просто зверь. Одними учениями, парадами да муштрой до смерти замучит. Об освобождении от крепостного права крепко напомнили, об этом много уже разговоров с солдатами было в последние дни.