Глава 5
Не было на свете занятия более скучного, чем охранять обозы Армии Жнецов. Месяцами напролет глотать пыль за основными отрядами, проводить дни и ночи в разъездах, следить за тем, чтобы неожиданно не напал враг. Но откуда ему взяться, если авангард оставлял за собой руины городов и поселений, да распаханную землю, сдобренную кровью язычников. Ни лихих битв, ни ратных подвигов, которых так жаждало сердце молодого воина. Пыльная, потная рутина. Под знаменем Плуга Ильгар прошел половину материка Гаргия. Навидался всякого, побывал в неизведанных землях и даже поучаствовал в сражении при Кряжистом Изломе: кровавая и страшная сеча, превосходящий численностью враг, спасший положение удар резервного полка, бегство противников и безудержная радость победы. Стоя на поле боя, уставший и раненый, Ильгар понял, чего хочет от жизни: воплотить предсказание Соарт. Он трудился, много трудился. До синяков на теле, до тряски в руках и ногах. Каждое свободное мгновение - дождь ли, зной ли, снег - тренировался как одержимый, оттачивал приемы рукопашного боя, осваивал верховую езду. Не пропускал ни одного поединка между жнецами, перенимая издали их науку, запоминая каждое хитрое движение. Не гнушался и идти на поклон, порой клещом прилипал к тому, у кого можно чему-то было научиться: будь то воинское мастерство или письменность и счет. Настойчивость и стремление добиться большего заставили сослуживцев изменить пренебрежительное отношение к бывшему язычнику. К тринадцати годам Ильгар заслужил кинжал и пращу, а сотник подарил ему старую стеганку с вышитым на плече Плугом. В пятнадцать, заматерев в походах и научившись читать, писать и сражаться не хуже любого воина он был посвящен в жнецы. Осыпан священными семенами полыни. Взамен пращи получил рогатину, топор и кирасу пехотинца. За восемь лет нахождения в армии, бывший мальчишка марх сумел дослужиться до десятника резервного полка. Регалии скромные, но для лесного дикаренка, которым когда-то начал путь под знаменем Плуга, это было достижение. А ведь какие трагические события тому предшествовали! Воспоминания до сих пор жгли болью. Кучка перепуганных мархов сгрудилась возле скалы. Последние, кто остался в живых. Повсюду горели дома, священные деревья предков с натужным стоном рушились под топарами воинов в белых одеждах с изображением плуга на плаще. Они хотели знать, где живут их боги. Но мархи молчали. И тогда воины начали выхватывать из толпы людей, ставили на колени, спрашивали про жилище богов и, получая отказ, отрубали голову. Женщина ли, ребенок перед ними - всех под топор. Ная жалась к нему испуганным котенком. В глазах застыло странное выражение: то ли начинающегося безумия, то ли еще чего - более пугающего. Ильгар зажмурился, моля Соарт о помощи: «Соарты! Остановите этот кошмар! Накажите врагов. Пусть все окажется лишь плохим сном». Но древние провидицы остались глухи к мольбам. Не наслали лесных чудовищ, не разверзли под ногами захватчиков землю, не вдохнули жизнь в могучие дубы и вязы, что своими корнями, как говаривалось в легендах, разрывали на части чужеземцев в былые века. Ильгар с трудом дышал от распиравшего грудь гнева. Злился на всех разом. На захватчиков, разгромивших дом; на Соарт, не пришедших на помощь; на себя, потому что был юнцом, слабаком, не способным ничего изменить, защитить родных и близких. Неожиданно из кустов вылетел волк Карагача, кинулся на грудь ближайшему воину. Жнецы поспешили на подмогу товарищу, но матерый зверь мигом порвал горло упавшему, цапнул за ногу одного, пробороздил когтями щеку второму, впился зубами в бок третьему. Возня с волком отвлекла жнецов от пленников. Ильгар дернул за руку Наю. - Бежим! Подхватил валявшийся в траве гарпун, ударил им, как копьем, в живот выскочившего наперерез воина. Капли крови брызнули в лицо. Жнец заорал, упал на колени. Дети вломились в кусты, понеслись к реке. Но далеко убежать им не дали. Сзади настигали трое конных воинов. - Ная, беги! Заслоняя сестру, развернулся навстречу жнецам, держа наготове гарпун. Всадник на рыжем жеребце несся прямо на него. Ильгар напряженно ждал. Если промахнется, конь сомнет и его, и сестру. Ильгар вскинул руку, метнул гарпун. Наконечник угодил воину в грудь, но кирасу не пробил, от неожиданного удара всадник лишь потерял равновесие и едва не сверзился с седла. Раздался щелчок. Следом что-то просвистело в воздухе, послышался тихий вскрик. Тело само развернуло Ильгара лицом к реке. Сердце обернулось ледышкой... Сестра, всплеснув руками, выгнулась и упала в бурлящие воды со стрелой в спине. - Ная! - Ильгар влетел в Ирхан, лихорадочно всмотрелся в пенящиеся буруны. Но тело сестры мелькнуло далеко внизу. Безвольное. На камнях осталась кровь. Мальчик плюхнулся на колени. Крик родился и зачах в сорванном горле. Чья-то рука схватила Ильгара за шиворот, выдернула из воды. - Иди сюда, сученок! Мальчик извернулся, впился зубами в жесткую ладонь. Крепкий удар в челюсть отбросил его к берегу. В глазах потемнело. Его снова схватили за ворот, встряхнули. - Подлюка, кусаться вздумал?! ВЫхватив из воды осклизлый камень, мальчик ударил им воина в лицо. Жнец отшатнулся, разжал пальцы на вороте рубахи. - Убью стервеца! - прогремел злобный рык. Звякнуло железо. В воде Ильгар увидел, как за его спиной вырос силуэт. Свет нового дня обагрил лезвие боевого топора. - Берк, оставь мальчишку, - произнес кто-то. - Заткни пасть, Барталин! Он разбил мне лицо... - Спрячь оружие! - Новый голос прозвучал гораздо громче криков спорщиков и рокота Ирхана. Воин явно смутился. - На кой ляд тебе сопляк, жрец? - Мальчишка пригодится Дарующим. Барталин, позаботься о юнце. Сильные руки вздернули Ильгара на ноги, помогли выбраться на берег. - Цел? А ты, птенчик, зубастый! - Воин взъерошил Ильгару волосы. Мальчик дернул головой, сбросив руку. Взгляд остановился на ноже, висевшем на поясе воина. - Хочешь добраться до него и всадить в меня? - догадался Барталин. - Жнеца убить не так-то легко, малыш. - Легче легкого, - процедил Ильгар. - Уверен? Что ж, проверим, - Барталин достал нож, швырнул к его ногам. - Совсем рехнулся? - Берк прижимал к лицу кусок полотна. - Зверенышу оружие дал? А если тебя порежет? - Моя забота. Не мешай. Он должен понять... Чего ждешь, нападай! - рявкнул жнец. Ильгар бросился на врага. С ножом он обращаться умел - в семье охотника родился. Но почему-то полетел кубарем, оставив оружие в руках Барталина. - Если заденешь меня - уговорю Геннера отпустить, не сумеешь - пообещаешь не сбегать. Нападай! Нож снова упал возле Ильгара. Пальцы стиснули рукоять другим хватом, ноги воздели тело. Но только затем, чтобы через миг опять подломиться. - Еще раз. Ильгар уже ненавидел этого воина. Уж лучше бы Берк зарубил! - Вставай! Не веди себя как слабак! - Носок сапога ткнул мальчика в ребра. Он поднялся, оглядел собравшихся на устроенную Барталином потеху воинов. Для него это вопрос жизни, для них - забава. «Ненавижу!» Ярости в его атаках прибавилось, но теперь он не кидался необдуманно на врага, а выжидал подходящего момента. Со стороны они, наверное, походили на старого волкодава и молодого щенка, пытавшегося что-то доказать. «Плевать!» Жнецы веселились уже вовсю. Подбадривали Ильгара, сыпали советами, как лучше нанести удар. - Вырежи ему печень, малыш! - Бей в глаз! Все одно - такой мешок с салом не проткнешь ножиком! Здесь и меча маловато будет! - Сухожилие вскрой! Посмотрим, как хрыч на одной ноге скакать станет. Барталин только усмехался, раз за разом кидал нож Ильгару и заставлял его биться. Когда у мальчишки не хватило сил подняться, воин присел перед ним, похлопал по плечу. - Вот так-то, сопляк, даже убивать надо учиться. Но ты бился хорошо... Вставай. Пора перекусить! И не забудь наш договор. Ильгар поднялся. Посмотрел на реку. Шмыгнул носом. За время пути обратно в деревню он не проронил ни слова. Поселение выглядело чужим, незнакомым. Огонь искалечил деревья, от домов и землянок не осталось и следов, лишь буруны вспаханной почвы, сочащиеся влагой, да обугленные бревна. Тела мертвых мархов убрали. То ли сожгли, то ли утопили в реке. В один миг он лишился всего. Барталин усадил мальчика у кост