инок. Фаэстро был хорош и напорист; Ильгар уступал ему во всем. Барталин брал опытом, скупо расходуя силы. Временами умело сводил противников лицом к лицу, в то время как сам отдыхал, посмеиваясь над ними. Десятник пока держался. Природная ловкость берегла от могучих и хитрых ударов бойцов. Защита. Контратака, пинок и два коротких, крест-накрест, взмаха. Стук учебных мечей, подбадривающие вопли зевак и выбывших из схватки солдат. Время исчезло, обратилось пылью, как и весь остальной мир. Есть только он и противники... Короткий свист. Боль в плече, вкус пыли на губах и злость от поражения. Фаэстро достал-таки его! Ильгар, ругаясь и потирая ушибы, направился к остальным воинам своего десятка. Молодой жнец подивился, как низко над землей висит солнце - времени с начала состязаний прошло немало, порадовался вечерней прохладе и с жадностью припал к запотевшему ковшу. Вода казалась вкуснее любого вина, вместе с ней в уставшее тело вливалась сила. Остальные парни сидели в тени боярышника, сложив учебные мечи, и пуская по кругу трофейную трубку с длинным чубуком. Пахло мятой и малиной. - Ты сегодня сам себя превзошел, десятник, - ухмыльнулся Тафель, выпуская в небо аккуратные колечки дыма. Лучник не принимал участие в схватке и выглядел свеженьким. - Обычно тебя пораньше выносят. - Умник, - хмыкнул Ильгар. - Сам пойди, попробуй деревяхой помахать. Зуб даю - в шесть хлопков положат. - Пойди, пойди! - подначил товарища Партлин. - Может, побьешь мое достижение. Все засмеялись. Толстяк прославился тем, что умудрился проиграть Нуру за десять хлопков. То был давний обычай Армии Жнецов: когда воины сходились в поединке, наблюдавшие за схваткой товарищи начинали ритмично хлопать. Так измерялось время боя. И Партлин пока являлся главным неудачником резервного полка. - Смотрите-ка, - кивнул на сражающихся рыжебородый Нот. - Наш старик еще кое-что может. Барталин если не превосходил, то уж точно не уступал более молодому противнику. Выверенные движения заставляли многих завистливо сжимать кулаки. Коренастый и пузатый, дядька обладал всеми качествами мечника: скорость, жесткость, расчетливость, ум. Его удары были не сильными, но точными и коварными. Целил он в самые сложные для защиты места - со стороны это заметно, да вот не каждый сумеет применить в драке. Но Фаэстро использовал свое главное преимущество - молодость. Жилистый, длиннорукий и высокий, он все-таки изматывал противника. Заставлял постоянно двигаться, думать, отводить атаки. Такая тактика приносила плоды. Рубашка Барталина пропиталась потом, редкие русые волосы мокрыми прядями липли ко лбу. Фаэстро теснил Дядьку к зарослям чертополоха, где холм резко шел под уклон. - Все, допрыгался старикашка, - захохотал Партлин. - Сейчас ему ребра пересчитают... Барталин покачнулся, сделал два быстрых шага и, зажав большим пальцем ноздрю, высморкался на сапог противнику. Тот словно на невидимую преграду наткнулся. Замер, расставив в стороны руки и ноги. Тут же получил удар под дых. Рухнул в пыль, ловя ртом воздух и нелепо подергивая ногами. - Учись думать во время драки, салага, - прохрипел ветеран, вытирая покрасневший лоб. - Бой - не показная дуэль. Там убивать нужно, а не охмурять сисястых купеческих дочек и глупых горожанок! Бойцы захохотали. Те, кто ставил на Фаэстро, с кислым видом отдавали долг более удачливым товарищам. Без парри не обходился ни один поединок. Вдоволь насмеявшись, парни отправились к реке, смыть пот и грязь. Вода в Безымянной была студеной даже в такую жару, поток нес хвойные иголки. Причина этого стала понятна довольно скоро - дозорные разведали, что выше по течению начинается густой лес. Земля становится каменистее, появляются первые заросли горных трав и цветов. Ледники Красных Гор оказались не так далеки, как предполагали картографы... Ильгар уселся на гладкий валун, стянул сапоги и опустил натруженные ноги в воду. Он искоса поглядывал на своих подчиненных. Те потихоньку разбредались кто куда, пользуясь кратким отдыхом. - Сколько ж там дичи! - мечтательно проговорил Морлин, разглядывая далекие косматые ели. Самый спокойный и задумчивый из всех ребят, он слегка подтолкнул Тафеля: - Ты как? Не прочь подстрелить что-нибудь на ужин? - Нет уж, - отмахнулся тот. - Пока есть время - отдыхать нужно, а не шляться по лесам. Еды в лагере хватает, да и зверье мы уже распугали... - Никакой охоты, - отрезал Ильгар. - Успеете по лесам находиться. Нур, Морлин, Кальтер - поднимайте зад и отправляйтесь на смену Снурвельду и Гуру. Партлин, Барталин и Нот сменят вас после заката. Ребята недовольно заворчали, но десятник прикрикнул на них и велел собираться. Вооружившись луками и кинжалами, стрелки наблюдали, как Нур крепит к поясу топор и разматывает холстину на наконечнике рогатины. Троица пошла вверх вдоль русла, на ходу обмениваясь мнениями о предстоящих странствиях. - Увеличь вечернюю порцию вина, - шепнул десятнику Дядька. - Им предстоит долгая дорога. Приказ отправляться на следующее утро в поход, ребятам не понравился. Они восприняли его с молчаливой покорностью, но в глазах читалось недовольство. Только что с длительного марша - и вот награда. Семнадцать дневных переходов, - по самым скромным подсчетам! - восемь дней сплава по реке Нарью и еще судьба ведает сколько пробираться лесами. Удалось немного сгладить углы, объяснив, что это их первое, по-настоящему боевое задание, порученное самими Дарующими. Эти избранные уступали своей мудростью лишь Сеятелю и получали от него за заслуги бесценные дары: будь то целительство, понимание чужих языков или умение усмирять диких животных одним лишь взглядом. Благодаря их рвению и старанию империя Плуга разрасталась с каждым годом. Дарующие ничего не делали зря, не бросали слов на ветер, если им понадобились Топи - жнецы себе шею свернут, но отвоюют этот мерзкий и гнилой клочок земли. Переодевшись в простую льняную одежду, Ильгар отправился к полевой кухне. После долгого боя желудок просил подбросить топлива... - Эй, десятник! - остановил его веселый окрик. - С такой суровой мордой впору врагам глотки резать, а не с ложкой и миской расхаживать. Ильгар улыбнулся. По лагерю верхом на крупной каштановой кобылке ехал молодой мужчина. Одежда дорогая, украшенная вышивкой и шелковыми вставками. На шее висела серебряная цепочка с кулоном, перстни и кольца унизывали тонкие пальцы. - Нерлин Валус, - поприветствовал его десятник. - Я думал, дамам не место на передовой. Всадник легонько похлопал по навершию узкого кинжала в красивых ножнах, что висели на его поясе. - Все мои дамы остались вздыхать по своему герою в Сайнарии. - Вообще-то, дамой я назвал тебя. Ты в кого вырядился? Как баба, честное слово! - А ты - как крестьянин с окраин. Хотя, чему удивляться... дикарь. С этими словами Нерлин спрыгнул с лошади и, смеясь, угодил в дружеские объятия. - Каким ветром занесло в эти края? - спросил, улыбаясь, Ильгар. - Последний раз, когда мы виделись, ты уезжал куда-то на север за тюленьим жиром для светильников и моржовой костью хрен пойми зачем. - Еще вспомни, что было, когда мы увиделись в первый раз! - прыснул сын торговца. - Кто-то тогда вместо одежды носил мешок из-под картошки, а я - вонявший потом кожух старшего братца, перешитый под мой рост. Нерлин отвел кобылку к коновязи, удила просунул в одно из колец, и затянул в узел. - Меня сюда привели отцовские дела, - наконец ответил он на вопрос друга. - Старик совсем плох. Лежит пластом, только попердывает и стонет. Надо ж было так напиться, чтобы рухнуть с лошади и сломать бедро! Ильгар помнил его отца. Высокий, грузный мужчина. Цепкий в делах, он уже тогда, больше пяти лет назад, наладил торговые связи со жнецами и частенько привозил в их лагеря всякую необходимую мелочевку, без которой на войне никак. - Теперь все его дела на мне, - печально, но не без гордости продолжал Нерлин. - Старший брат открыл две лавки и гончарную мастерскую в Сайнарии, а сам с утра до ночи шарахается по борделям и кабакам. Ему некогда. Приходится поспевать везде мне. За последние полгода исколесил Гаргию вдоль и поперек. - Вижу, ты преуспел, - Ильгар окинул его придирчивым взглядом. - Это все благодаря северной кампании, - ухмыльнулся молодой торговец. - Помнишь поездку к Ледникам? С нее все и началось. Тяжело далось то путешествие. Больше половины людей умерло от цинги... пока отец не нашел замечательное средство. Тюлений жир и чай из хвои спасли много жизней... Так вот Армию постигла та же печальная участь. Спустя три месяца после начала кампании отец слег, дела встали, и семья покатилась в пропасть. Тогда я продал Дарующим рецепт, на все оставшиеся деньги закупил лимонов, на остаток - кизила у горцев. Снарядил караван и сам повел его к Ледникам. Оттуда вернулся с набитыми серебром мешками, - он усмехнулся. - Хватка у меня покрепче отцовской будет. Дела идут в гору, семья богатеет. - Ну ты и хвастун, - Ильгар задумчиво оглядел его поклажу. - А есть ли в этих тюках что-нибудь, способное поднять настроение уставшему солдату? - Обижаешь! - Нерлин ловко отвернул угол грубого полотна, демонстрируя деревянный бочонок... Захмелевший Ильгар шел к своей палатке. День выдался долгим, тело требовало отдыха. Молодой жнец мечтал лишь о спальнике, решив, что вытрясет снаряжение из интенданта сл