Правда, не сразу принял следователь его показания — наболтать уже успели, ну да он, Белов, всегда умел убеждать... Все таки следовало податься в дипломаты...
Неожиданно дверь отворилась.
“Неужели...” — Что-то екнуло внутри в ожидании чуда.
“Ах, нет, это всего лишь караульный. Ты льстишь себе напрасной надеждой...” — вздохнул Александр.
— Вы свободны, господин капитан. — Караульный вернул шпагу и тут же вручил свиток бумаг. — Заодно ознакомьтесь с высочайшим распоряжением по вашей персоне, велено передать немедля.
Подсвечивая тусклым огарком, он вчитывался в непонятные строки приказа: “Капитану лейб-гвардии... надлежит прибыть в Охотское управление... Откуда следовать на алеуцкий остров Беринга... Всяким торговым экспедициям, что на зимовье прибудут, оказывать в их навигациях вспоможение и охрану...”
“Не разжаловали, это главное. Ну что ж, пора отдать дань морскому поприщу, от которого так радостно когда-то отказался!
Только вот жаль, что не свои мечты осуществлять, а Корсака. Он-то, прирожденный моряк, собирался новые земли открывать! А нынче бороздит моря за зеркалами да на верфях торчит...” – мрачно усмехался Александр, выходя из казематов на свежий воздух.
В этот момент кто-то опустил на его плечо руку.
— Вот он, наконец!
— Сашка, мы тут тебя с рассвета ждем!
Алексей Корсак собственной персоной стоял перед ним. Никита стоял поодаль, вид у обоих был невеселый.
— Ну вы прямо как перед плахой, что за лица! Идем, посидим вместе напоследок. Я ведь назначение получил!
Нельзя сказать, чтобы Сашино настроение отвечало его бодрому тону, но эта встреча верных друзей немного развеяла накопившееся в тюрьме уныние.
— Да знаем мы твое назначение, – уныло сказал Корсак. — Узнал вчера окончательно в Адмиралтействе.
Добравшись до Олевского дома, и дождавшись, пока вчерашний арестант приведет себя в порядок, друзья расположились в столовой.
— Императрица не особо-то и сильно гневалась — помнит твой горячий нрав, но не до того ей сейчас. Оказать милость не пожелали, покамесь суд не разберется да с канцлером не обговорят... — начал рассказывать Никита, дожидаясь, пока слуга закончит с подачей блюд.
— А вот Бестужев на тебя зол весьма был, попутал ты ему карты с послом австрийским. Даром что своей жизнью рисковал не раз!
Отношения-де с австрийцами — зело нужные. А посол их, видишь ли, нервничал, вмешательством в суде грозил, наказать требовал! Сорвали ему, дескать, банкет, на который он при своей-то скупости денег потратил немеряно, учинили варварское проникновение в дом!
А, главное, его доверенного человека жизни люто лишили... Выходит по их, то ли дуэль, то ли хулиганство холопское... Рапорт слать Марии Терезии грозился. Дескать, “при одобрении вышестоящих лиц произвол чинят-де с ними кровожадные русские”... Дипломатический скандал из-за тебя, Сашка, случился было...
— Что, кстати, с австрийцами сталось? В суде что-то тихо без них было. Может, Бестужев таки смягчился, да сам уладил? — переспросил Саша, увлекшись щедрым обедом, уж месяц не виданным.
— Сие, мой друг, тайна великая по сей день. Один хороший человек намекал на некие обстоятельства, нежданно канцлеру открытые, воздержавшие посла от гнева... Да только затемнил все, нам не доверил.
— Ну, так по долгу службы ему темнить положено. — усмехнулся Корсак и подхватил дальше:
— Словом, не пожелала тебя Государыня за верную службу чинов лишать, а с глаз долой отправить порешили, коль уж скандал такой вышел. Да тут оказия, как раз... Отряд, понимаешь, на торговую экспедицию давно уже был набран да командира к ним толкового назначить не могли...
Ээх, если б ещё некоторые дуэлянты в суде каялись, да правду следствию говорили... Может и обошлось бы ссылкой помягче... Но иного мы от тебя, Белов, и не ожидали...
— Вот так оно, Саш, сложилось. Знаю, я виноват перед тобой, если б не сказал тебе тогда про Настасью... — Оленев отвёл взгляд.
— Кто-то должен был мне глаза открыть? Кто ж, как не друг, верно? Не грусти, еще свидимся! — Белов подмигнул, поглядывая то на князя, то на Корсака.
Никита в ответ на это промолчал, разливая по бокалам вино.
- А ты Лешка, чего такой мрачный? Не завидуешь, часом, что вместо тебя за Берингом пойду, а? А то давай заплывешь ко мне, глядишь, откроем для России чего-нибудь вместе! А, гардемарины?! Главное – не вешать нос, а вы чего такие, словно хороните меня? — Саша, подскочив, ловко хлопнул обоих по плечам.
— Ну, за тебя, Сашка! За твою удачу! — одновременно воскликнули ему оба и подняли бокалы.
Когда друзья закончили с завтраком, плавно перешедшим в обед и изрядно сократили запасы вина, Никита спросил:
— Как дома-то будешь прощаться, путешественник?
Ему ответом было напряженное молчание.
— Так и оставишь это все? — неохотно вступил Алексей, — но так же нельзя! У вас-то дети... Попытайся перед отъездом объясниться хотя бы...
Ведь она ж... то есть, Анастасия... не случайно застала тебя там, да и ты не случайно пошел. Клянусь, со мной и близко ничего не случилось, это ж бред! Но кто-то узнал о том, каков ты друг преданный, да помог вам, Сашка... И ты обязан это доказать! Она просто не имеет права о тебе низко думать, вот так!
Белов опустил голову, сразу сникнув.
- Эх, Леша, все-то оно так, но... Разрушили мы много, я сам поначалу не понимал насколько. В аустерии той сразу не вытряс этих мерзавцев. Еле на ногах стоял, угостили меня там щедро, пока отошел... Да потом... вон оно как повернулось... Известно, чьих рук это дело с той подставой... И где они только познакомились?
Александр выдохнул этот бессильный вопрос, но почувствовал облегчение.
Это уже не было разговором самим с собой. Перед ним горели пониманием два знакомых до мелочей лица... И не утратить ему было доверие ко всем людям окончательно, пока они были рядом...
Никита вздохнул, чувствуя что от Корсака успокоения о супружеской ссоре не добиться — уж больно зол Алешка на Настасью, едва скрывает...
- Не уследил бы ты все равно за женой, Сашка, Такую красоту разве в особняке надолго скроешь? Да только странно. Анастасия не похожа была на сторонницу адюльтера. Любит она тебя — не понимаю, как вы дошли до такого...
— Любила, ты хотел сказать, когда-то давно! — уточнил Саша. – Ибо что-то не заметил я такого за последнее время.
- А вот это уже сам выясняй, давно пора было, и тут я тебе не советчик — ответил Никита.
— Но просто уверен, не могли ее чувства к тебе пропасть вот так, из-за какого-то прохвоста... Я это точно знаю.
— А почему не советчик, знаешь? – Белов попытался перевести разговор.
— Вот что. Даю тебе задание. Пока я буду в экспедиции, женись! Обещай мне, что к моему возвращению обзаведешься очаровательной княгиней и детишками, сколько можно-то клятву ту помнить?
— Не будем об этом. Молчи. Но над твоим требованием я подумаю, – улыбнулся Оленев. Прихоти друзей надо исполнять...
— Ничего себе, прихоть! – рассмеялся Саша. – Ну, считай это моей прощальной просьбой...
Так, с наигранной весёлой усмешкой на устах, он и расстался с друзьями, разумеется, пока не прощаясь. Хоть и не рвался он домой, понимал, что этого не избежать.
“Пора собираться в дорогу, пообщаться с детьми, которых бог весть когда увижу, и... Анастасией” – скрывая эти невеселые мысли, Саша покинул гостеприимный дом Оленева.
====== Далекие близкие ======
Услышав голоса прислуги, Анастасия вышла на лестницу и увидела Сашу, уже вошедшего в дом.
Предполагалось, что после суда ситуация как-то изменится, но его внезапное возвращение все одно явилось неожиданным. Они не виделись полноценно уже более чем три месяца, если не считать их встречу накануне дуэли.
“Осунулся, однако, заметно... — подумала Анастасия, глядя на него со ступенек лестницы, — Немудрено, конечно, целый месяц в тюрьме просидеть...”