— Папенька скоро ли вернётся? Я так скучаю... — обратилась девочка к матушке, румяной и воздушной после приезда с бала. Но получила скупой поцелуй и невнятный ответ, дескать, его планы мне неведомы... и милой девочке можно найти себе утехи без отцовского присутствия... Но ведь в прошлом она никогда так не отвечала!
Но Анастасия, всецело поглощенная мероприятиями, все откладывала совместные выезды и домашние игры. Даже к Софье, своей давней подруге, она не могла поехать, а ведь ранее они часто, каждую неделю, встречались, урывали минутку для душевного разговора, безуспешно уединяясь от шумной детской компании.
А что ей теперь можно сказать? Выслушивать ее вопросы Анастасия меньше всего хотела. Правда, та однажды, отлучившись от только выздоровевшей малышки, все же сама ненадолго нагрянула к ней, что-то выспрашивая про странное поведение Александра, навестившего ее месяц тому. Но гостье некогда было уделить время, ибо она встретилась с нею уже перед выездом в музыкальный салон. И быстро поговорив, они распрощались.
О последствиях своего вызывающего поведения в обществе Анастасия иногда думала... Но отмахивалась, как от случайной дурной мысли, охваченная лишь всепоглощающей тоскливой обидой – на предательство и теперь ещё и равнодушие.
Как-то раз, приближаясь к кружку мило щебечущих о чем-то дам, она услышала обрывок фразы:
—...Да спровадила она в Петергоф своего гвардейца, ха-ха-ха... рога уж поди выросли, а он и знать не знает...
Увидев ее, сплетницы, тихо хихикнув, замолкли.
“Ну и пусть. Пусть докладывают, и пусть думает, что он в моей жизни не один. А измены — так никто даже доказать ничего не сможет! Моей телесной измены не было, и вряд ли будет — одни сплетни да подозрения... То ли дело его срамная выходка...”
Сопровождая Анастасию из очередного придворного театра, граф неожиданно сообщил ей новость:
— Сударыня, у меня для вас сюрприз. Наш посол, как вы знаете, слабый здоровьем... Он милостиво приглашен на лето на императорскую мызе в Стрельне, и в эту честь устраивает там небольшой праздник... Приглашен Великий князь.
“Еще Чертушки мне не хватало”, — подумала Настасья. Но в своей бешеной круговерти она уже не могла остановиться.
Только что вернувшись из Англии, ни о чем не подозревающий Никита Оленев решил навестить друзей и крестницу. Каково же было его удивление, когда он, прождав до вечера хозяйку дома, встретил ее выходящей из кареты с незнакомцем.
В первый момент Анастасия смутилась, увидев друга своего мужа, рассматривающего удивленно ее спутника. Потом собралась с духом, и, изобразив на лице сияющую улыбку, представила его.
- Князь Оленев... крестный моей старшей дочери. — недавно путешествовал в Англию... И вот, решил вспомнить про нас, это так любезно...
“Вот как интересно – не друг супруга”, — отметил Никита.
— Граф Юлиус Иохим фон Лимберт, мой... хороший знакомый.
Мужчины кивнули вежливо друг другу. Никита понимал, что она явно что-то скрывает и от этого переигрывает. Не привык он разговаривать с женой друга в официальном тоне, особенно после давних приключений. Да и крестил он их старшую дочь, так что, можно сказать, родственники. Сейчас же Никита почувствовал всем нутром некую отстраненность.
— По правде говоря, Анастасия... ээ... Павловна, я хотел бы пообщаться с вами лично, но.. сегодня мне не повезло. — он развел руками.
— Но ваших наследников я увидел, они пожаловались, что совсем не видят папеньку, сильно занят-де в Петергофе.
Признаться, мы уже решили совершить совместную дальнюю прогулку, я пообещал просить вас. Надеюсь, в вашей компании? С Сашей увидимся, а в дороге не скучно будет. У меня есть совершенно удивительные истории про туманный Альбион... Итак, вы согласны?
Уже в середине своей речи он понял, что нет, она не поедет туда ни с ним, ни с кем другим.
“Увидиться, значит... А вы уверены, что он будет рад? – зло подумала Анастасия, – право, как будто издевается...”
— О... Никита... Григорьевич, это милое предложение, но, пожалуй, я откажусь.. Завтра у меня вечером балет, потом я приглашена на бал к Н-ским, а потом... даже не знаю, как найти время...
— А Софии с Павлушей остается только общество гувернантки и нянек, не так ли? Вечный удел столичных наследников! И они его не избежали, как видно... — с неожиданным сарказмом заметил Никита. Но тут же перешёл к делу:
— Но тогда... Я все же настаиваю на этой поездке, они явно засиделись в городе... Говорят, императрица завела новые потешные фонтаны...
“Да уж, завертело тебя, Настасья, — подумала женщина. — Дети-то ни в чем не виноваты... Что ж, не буду препятствовать. Тем паче, друг непременно доложит, что я не страдаю одиноко дома... Пускай знает!
====== Подозрения ======
Получив милостивое разрешение, компания отправилась в путь. Дорога прошла благополучно, дети оживились, предвкушая встречу с отцом.
Саша, получив записку, пришел в гостиницу, где остановился Оленев и дети с гувернанткой и был почти сбит с ног стихией в виде кинувшихся ему навстречу дочери и сынишки.
Радость от встречи не скрыла от Никиты, как осунулся и потускнел его обычно жизнерадостный друг.
Когда мужчины ненадолго оказались наедине, Никита решил приступить к разговору.
— Саша, — начал он с паузой, – что у вас, черт возьми, происходит?! Я не могу узнать твою жену, да и тебя самого!
— Видишь ли, Никита. — Белов тяжело вздохнул. — У нас возникло недоразумение, странное, тяжелое недоразумение. Уж третий месяц тому пошёл...
И он кратко рассказал про аустерию, в которую его заманили с непонятной целью.
Оленев пораженно слушал, пожимая плечами.
— Я не понимаю... Черт побери, тебя не подменили часом в моё отсутствие, а, Белов?
— Жизнь наша принадлежит родине, но честь никому... — мрачно произнес тот. — Это тебя успокоит?
Князь покачал головой.
— Не то говоришь сейчас, дело нынче не в Родине, а в твоей жене. Да, хотя и в чести тоже! Тебя подставили, невесть кто! Грязно и подло! И её видимо, тоже. А ты торчишь здесь, который день... — он возмущённо обвел рукой ни в чем не повинный парк.
— Подставил? О да, я пытался выяснить! Но это всего лишь трактир, понимаешь? Простая, безымянная коммерция! Да там каждый день клубятся чьи-то тёмные дела да сводятся счеты!
Если б я понимал, кому сие надо было? Перешёл кому дорогу в должности — поздно больно хватились, спустя два года... Какой сержант несправедливо обиженный, так беззаконий вроде не учиняю... Да и не гвардейский это почерк, чтоб по семейным делам пакостить! Что ещё? Отверг чей-то праздный флирт? Ну мало ли, тех отвергнутых, никого же не опорочил? Нет у меня явных врагов, не-ту!
— Да черт с ними, врагами, Сашка... Ты вообще хоть раз пробовал объясниться с любимой женщиной, как умеешь ты сам, а не то полусонное тело с мутной головою под твоим именем? Хотя, кажется, я его перед собою и сейчас вижу...
Белов зыркнул на него, усмехнувшись.
— А ты полагаешь, я мог что-либо доказать? Вообще, открыть рот? Как ты думаешь, что я должен ещё объяснить женщине, которая настолько поглощена своей легендой, что ничего не слышит? И не просто доводов о верности, неет... Ей даже непонятна обычная просьба отлежаться в тишине! Каково, а? — Белов взмахнул руками, начиная заводиться.
— Быстро, однако, я лишился и понимания, и доверия! То есть, лишь только некая скоти... — он огляделся, увидев детей с гувернанткой на лужайке.
— Так вот, некая скотина устраивает для неё спектакль под названием “Блудник во хмелю” с демонстрацией меня мирно спящим черт знает где, и все!! Я получаю поток обвинений! Хотя, ей богу — всё, что я услышал внятного — это призыв идти, пардон, к своим девицам, да проспаться с перепою... Это мне-то!! Припомни, когда ты меня последний раз-то в перепое видал, а?