– Чего? – попыталась переварить полученную информацию. – Перед кем?
– Подробности я расскажу, когда мы будем в храме, прояви терпение.
Посмотрела на молодого жреца, но он никак не показал, что слышал все. Поджала губы от негодования.
– И как долго нам ехать до храма?
– По великой реке мы доберемся до храма уже завтра днем.
– В смысле по реке?
– По реке… – уклончиво ответил жрец.
– В смысле… на лодке? – настаивала я на ответе.
– Да, госпожа.
– Ну, здрасте… Сутки по реке… – покачала головой. – Это ж звездец!
– Что?
– Ничего, – ответила недовольно. Продолжать разговор не хотела. А вот поворчать. – Сутки. – пробубнила под нос. – Сутки!
– Не переживайте, госпожа, – от этого голоса по коже побежали мурашки. Посмотрела на молодого жреца. Это точно был тот самый голос, что и ночью. Дыхание сбилось. С силой сжала ткань клазириса, боролась с желанием указать на него пальцем, всем рассказать, что произошло ночью, и потребовать ответов на вопросы. Отвернулась. Едва сдержалась, но промолчала.
Спустились к реке. Стало прохладнее. На приколе стояла древняя папирусная лодка. Нос и корма были приподняты над поверхностью. Я с любопытством рассматривала ее. На корме небольшое прямоугольное строение из камышовых стеблей с прямой крышей.
Рабы опустили стул на землю и направились к лодке. Старик подал мне руку, приняла ее и поднялась. Прибрежный ветер слегка шевелил ткань, наброшенную на голову, и клазирис. Старик отпустил мою руку и указал на пандус, по которому можно было подняться на борт. Меня обогнала Сина и поспешила вперед. Молодой жрец остался позади, в то время как старик шел рядом. Чувствовала взгляд молодого между лопаток.
– Идите под крышу, госпожа, – улыбнулся старик, и служанка тут же открыла легкие двери, впуская меня внутрь небольшого помещения, в котором была только кровать, с накинутым на нее покрывалом, стул и небольшой столик.
Большой квадратный парус из белого полотна подняли и, пока ветер был попутным, лодка, не спеша, заскользила по реке. Я сидела на низком деревянном стуле с лапами льва и смотрела на то, как впереди появлялись и исчезали небольшие поселения, храмы. Сина стояла рядом, опустив голову. Около часа назад она принесла легкий обед. А я вспомнила, что даже не позавтракала из-за всех этих переживаний.
Постепенно солнце клонилось к закату. Поднялся ветер, и Сина закрыла окна, и дверь, чтобы не запустить песок, который он гнал. Зажгла чаши с маслом. В небольшой комнате стало светлее. Тихое покачивание и мерные удары волн о борта убаюкивали. Служанка помогла мне раздеться и подала чашу с каким-то пряным напитком. Пока я пила, она достала из небольшого сундучка склянки с маслами, налила одно из них на ладонь и растерла между руками. Начала растирать мне плечи, постепенно опускаясь к рукам, уделила внимание каждому пальцу. Встала на колени и начала растирать спину. Глаза уже слипались, так сильно захотелось спать.
– Думаю, госпоже, надо прилечь, – мягко заметила служанка и помогла подняться со стула. Я легла на кровати и позволила себя усыпить легкими поглаживаниями. С тихим шелестом дверь открылась.
– Она уснула?
– Да… – ответила Сина, и ее руки исчезли, а дверь с шелестом закрылась.
– Усыплять Сехмет в тебе всякий раз все сложнее, – руки мужчины ласково прошлись по длине ног от самых ступней до колена и поднялись выше, вызывая у меня волну дрожи. Опять не могла открыть глаза или пошевелиться, но тело с легкостью отвечало на его ласки. Я чувствовала, как возбуждение растет с каждой секундой и каждым сантиметром кожи, которой он касался.
Тем временем его руки, щедро смазанные маслом скользили все выше, в этот раз он ласкал живот, рисуя пальцами на нем круги и замысловатые линии. Рефлекторно мышцы живота дернулись. К пальцам присоединились его губы, которые настойчиво прокладывали себе дорожку от пупка к одной груди. Языком очертил ореолу и зажал между губами сосок, заставив выгнуться навстречу.
– А пробуждение Бастет в тебе просто великолепно, – прошептал мужчина, оторвавшись от одной груди и прокладывая дорожку к другой. – Самое удивительное преображение. – обхватил губами второй сосок и слегка прикусил, вырывая из меня стон. В этот момент его рука опустилась ниже и накрыла средоточие моего возбуждения. – Ты так ярко реагируешь. – слегка провел пальцем между уже влажными складочками, заставив меня согнуть ноги в коленях и развести бедра. – Как же сладко ты пахнешь. – прошептал он где-то в районе моего пупка, обдав горячим дыханием. – Интересно, а на вкус ты тоже сладкая? – пока до меня доходил смысл сказанного, его руки развели ноги еще шире, а дыхание обожгло нежную кожу с внутренней стороны. С моих губ сорвался еще один стон, когда его губы сомкнулись на точке моего возбуждения, но едва только его язык коснулся возбужденного до предела клитора, я вскрикнула и резко открыла глаза. Наши взгляды встретились. Он сильнее обхватил мои бедра руками и снова провел между складочками горячим языком. Я выгнулась навстречу этой ласке, совершенно не контролируя свое тело. После этого движения его языка стали более настойчивыми и… я совершенно потерялась в своих ощущениях, что накатывали волнами одна за другой, не давая даже задуматься над происходящим. Однако едва только приблизился момент разрядки, как он резко остановился. Едва не зарычала от негодования и встретила его смеющийся взгляд. – Великую Сехмет надо успокоить. – он выпрямился и резким движением дернул меня на край кровати, оказавшись между моих разведенных ног. Решительно сдернул повязку и тут же оказался внутри. Вскрикнула от неожиданности, но сразу выгнулась и обхватила его ногами, заставляя проникнуть, как можно глубже. Подался вперед, поднял и усадил на самый край. Наши лица оказались почти на одном уровне. Одна его рука нежно провела по спине, а вторая мягко подтолкнула навстречу. Тихий стон сорвался с моих губ. Улыбнулся. Приподнял руками под ягодицы и оторвал от кровати. Выпрямился. Некоторое время стоял неподвижно, заглядывая в глаза. А через мгновение дернул бедрами вверх, вызывая просто ослепительные ощущения. Откинула голову, позволив волосам щекотать кожу на спине, цепляясь за плечи и оставляя на них следы от ногтей. Слегка приподнял и полностью вышел из меня, только затем, чтобы снова резко войти очень глубоко. Вскрикнула, снова впилась в плечи ногтями, вызвав у него тихое рычание.