«Какова твоя миссия?»
«Нет, – ответил Акос Име, которая жила в его голове. – Только не это. Я этого не сделаю».
Има попросила Акоса не упустить возможность выдать Лазмету какую-нибудь информацию. Чтобы он заметил изменения. И чтобы его не утомлять. Так вот эта возможность сама поднесла себя на блюдечке.
– Я не верю тебе, – Акос закрыл глаза. – Ты спрячешь еду в ту же секунду, когда я расскажу тебе то, что ты хочешь знать.
– Я этого не сделаю. – Лазмет отошел от тарелки. – Вот, я даже отошел. Поверь мне, Акос. Я не прихожу в восторг от созерцания страдания. Я хочу посмотреть, как ты поступишь, и мне нет смысла отбирать что-то у тебя, если ты выполнишь то, что я прошу. Ты должен понимать, что в этом есть логика.
На глазах Акоса выступили слезы. Как же он был голоден! И изможден! Нужно было поступить так, как советовала Има.
«Является ли твоей миссией хранить верность семье, друзьям, нации?»
«Нет».
Это не было его миссией.
– Кузар, – выдавил Акос. – Йорек Кузар.
Лазмет кивнул. Он отошел от стола и уселся в кресло, оставляя Акоса наедине с едой.
Ковыль-трава бродила в животе Акоса. Отрыжка и запах изо рта напоминали ему о недавней трапезе.
Акос дотронулся до яремной впадины, где недавно лежало семейное кольцо Ары. Больше он его не увидит. Это не сильно беспокоило Акоса – во-первых, он никогда не чувствовал, что заслуживал такой чести. Убийство человека – это не то, благодаря чему тебя должны были принимать в семью. Но Акос представил, как посмотрит на него Ара, если он когда-нибудь отсюда выберется…
Он прикрыл ладонью рот, сдерживая очередную отрыжку.
В стенную панель у камина постучали. Она отодвинулась, и вошла Има. Она выглядела не так нарядно, как обычно. На Име был темный спортивный костюм и обувь на мягкой подошве, а ее белоснежные волосы были собраны в хвост. Ее жутковатые голубые глаза были устремлены на Акоса.
– Скажи мне, – дрогнул голос Акоса.
– Ты поступил так, как должен был, – ответила она.
– Скажи, что случилось, – огрызнулся Акос.
Има вздохнула.
– Йорека арестовали.
Акос ощутил вкус желчи и бросился в ванную. Он еле успел добежать до унитаза, прежде чем из него начало извергаться все то, что он съел в гостиной Лазмета. Упершись лбом о стульчак, Акос ждал, пока мышцы желудка прекратят сокращаться. Слезы вытекали из уголков его глаз.
Что-то прохладное дотронулось до затылка Акоса. Има отстранила его голову от унитаза и нажала на кнопку смыва. Опустившись на колени, она взяла влажную тряпку с шеи Акоса и протерла его лицо. Обычно безэмоциональное лицо Имы выглядело уставшим. Морщины на лбу и вокруг глаз казались заметнее, чем всегда. Это было неплохо.
– В ту ночь, когда я и мой муж Узул приняли решение, что я должна сдать его Ризеку, тем самым преждевременно обрывая его жизнь во имя нашей цели, я рыдала так сильно, что потянула мышцу живота. Неделю мне было больно держать спину ровно. Ему оставалось жить несколько месяцев. Но эти месяцы…
Има закрыл глаза.
– Эти месяцы мне были нужны, – произнесла она несколько тиков спустя.
Има промокнула уголки рта Акоса.
– Я любила его, – просто добавила она, бросая тряпку в раковину.
Акос ожидал, что теперь, после того, как Има протерла его лицо, она поднимется. Но она этого не сделала. Има уселась на пол прямо возле унитаза и прислонилась плечом к сидушке. Спустя тик женщина опустила ладонь на плечо Акоса. Тяжесть ее руки и молчаливое присутствие весьма утешали.
44
Я в последний раз взглянула на сверкающие огни Огры.
Затем Исса приказала приготовиться. Сифа и Эттрек расположились ближе к выходу. Исса и Тека заняли места на навигационной палубе, а я с Айджой-Ризеком уселась недалеко от них. Я посмотрела на Айджу, чтобы убедиться, что он пристегнулся правильно и ремни перекрещиваются на его груди в должном месте. Чтобы пробраться сквозь плотную атмосферу Огры, нужен был мощный импульс, а затем полное обесточивание. Исса направила корабль вверх под правильным углом и нажала кнопку на панели управления.
Мы взлетели. Ремни с невероятной силой впились в мою кожу. От давления я стиснула зубы. Исса отключила питание корабля, и нас поглотила кромешная тьма.