А драться я любила.
Но жизнь я любила тоже.
Не могу сказать, что ни разу не задумывалась о смерти как об освобождении. Когда боль достигала пика, когда я потеряла свою настоящую мать… возможно, такие мысли пробегали в моей голове. И я бы не сказала, что жизнь всегда (или даже часто) являлась для меня приятным опытом. Но было ведь и то, что я любила. Открытие и повторное исследование других миров, ощущение тепла сильного тела Акоса, блеск декоративной брони матери…
Я застыла посреди арены, рядом с Сифой и Имой, но не касалась их. Позади послышались легкие шаги Теки.
– Что ж, – произнесла Тека. – Полагаю, могло быть и хуже.
Если бы это не было правдой, я бы рассмеялась. Для Теки, Имы и меня, кто чуть не погиб при более ужасных обстоятельствах, раствориться в противотоковом взрыве было не так уж и страшно.
– Противоток, – пробормотала я себе под нос это странное для меня слово.
Я глянула на Сифу – свою мать. Она впервые выглядела поистине удивленной.
– Не понимаю. Противотоковый взрыв – это свет? – недоумевала я. – Побывочный корабль… он весь ярко светился в момент разрушения. Как противоток может быть ярким?
– Ток предстает как в видимой, так и в невидимой формах, – ответила Сифа. – Он не всегда принимает понятный нам образ.
Я хмуро глянула на ладони, покрытые тенями токодара, которые, словно кольца, снова и снова окутывали растопыренные пальцы.
Доктор, с которым я встречалась в детстве, предположил, что мой токодар развился на основе моей убежденности в том, что я заслуживала боли. И все остальные – тоже. Мою мать, Илиру Ноавек, эта догадка привела в неистовство. «Это не ее вина!» – воскликнула она, прежде чем потащить меня прочь из кабинета.
А Акос, кивнув на броню, что маскировала тогда, как и сейчас, свидетельства моих деяний, спросил: «Сколько тебе сезонов?»
Он не рассматривал мой токодар как что-то, что я заслуживала. И моя мать – тоже. Возможно, были правы они, а не доктор, чьи слова всплывали в моем сознании на протяжении всей жизни. Может, моим токодаром была отнюдь не боль? Может, боль была лишь побочным эффектом?
Если противоток был светом…
А меня мучила тьма…
Может, моим даром был сам Ток?
«Она сама, как маленькая Огра», – сказала огрианская танцовщица, увидев проявления моего токодара.
– Кто-то знает, что означает «Огра» на огрианском? – поинтересовалась я.
– «Живая тьма», – ответила Сифа.
Я слегка усмехнулась и, как только в нижней части корабля, нависшего над нами, приоткрылся небольшой люк, воздела, опоясанные тенями, руки к небу.
Я посылала нити теней все выше, выше и выше.
Послышалось шипение силового поля амфитеатра, которое Акос отключил прикосновением, когда мы убегали. Он крепко, как веревкой, обхватил меня за спину.
Паутина возвышалась над центром Воа, где я прожила всю свою жизнь, в окружении безупречных отполированных деревянных панелей и свечения фензу. Я почувствовала слегка вспотевшие ладони Ризека, которыми он ограждал мои уши от душераздирающих воплей того, кого мучил мой отец.
Тени подлетали все выше – над окраинами, где Сказитель наслаждался своим сладким пурпурным напитком, заговорщики собрали обеденный стол из полдюжины других столов.
Я не испытывала недостатка энергии. Всю жизнь в моих тенях было полно мощи. Они были столь сильны, что не позволяли мне посещать обычные праздничные ужины. Они заставляли меня корчиться и выжимали слезы из моих глаз. От их мощи я просыпалась и всю ночь расхаживала туда-сюда по комнате. Их сила могла убивать. Но сейчас я иначе взглянула на то, как они убивали. Тени не высасывали из человека жизнь – они его переполняли. Как гравитация. Нам она необходима, чтобы стоять на земле. Но когда гравитация чрезмерно сильна, она образует черную дыру, в которой растворяется даже свет.
Естественно, сила Тока была чересчур свирепа для одного тела.
Но не для моего.
Мое тело, битое сотни раз солдатами, братьями и врагами, все еще прекрасно функционировало…
Мое тело – проводник чистой энергии Тока, гула жизни, что других ставил на колени…
«Жизнь полна боли, – сказала я Акосу, пытаясь вытянуть его из апатии. – Ты способен выдержать больше, чем ты думаешь». И я была права.
У меня были все основания замкнуться в себе, отгородиться от всего и вся, отталкивать все, что напоминало о жизни, развитии и силе, как можно дальше. Было бы проще ничего не впускать в сердце. Но я впустила Акоса, доверяла ему, после того, как забыла, как это делается. Потом я сблизилась с Текой. И возможно, когда-то подпущу Сифу…