Как только тарелки опустели, Аст нас покидает. Я тоже собираюсь идти. Уверена, Исэй устала сегодня принимать решения. Но она ловит мою руку, как только я поднимаюсь со стула, и спрашивает:
– Могла бы ты ненадолго задержаться?
– Конечно.
Внезапно вся легкость Исэй пропадает – она сбрасывает ее, как одежду. Пройдясь вдоль прозрачной оболочки корпуса корабля, Исэй разворачивается и следует в обратном направлении. Я стараюсь помочь ей, но это выходит с таким же успехом, с каким и в тот раз, когда она направлялась в камеру Ризека на судне заговорщиков. Мой токодар меня подводит. Исэй взволнована. Она вцепляется в волосы и заправляет локоны за уши.
– Мне тоже непросто с моим токодаром, – говорит она, нарезав несколько кругов по каюте.
Долгое время я считала, что с токодаром Исэй все просто. Она видит воспоминания людей, когда прикасается к ним. Но этим дело не ограничивается. Исэй живет в борьбе со своим прошлым, которое постоянно норовит захватить ее, переманить на свою сторону.
– С тех пор, как Ори… – голос Исэй обрывается. Она делает глоток и продолжает: – Я застряла в воспоминаниях. Ладно, если они хорошие, например связанные с Астом. Но они не всегда приятные, и они приходят в снах…
Исэй вздрагивает и мотает головой.
– Мы можем говорить о чем-то приятном, – предлагаю я. – Пока ты не уснешь.
– Не уверена… Не думаю, что это поможет. – Она все еще качает головой. – Я подумала… это глупо, но…
– Главное, чтобы тебе помогло.
– Я подумала, может, если ты позволишь заглянуть в твои воспоминания при помощи токодара… Может, это меня ненадолго умиротворит.
– Ах…
Я сомневаюсь. У меня не такой богатый выбор приятных воспоминаний. Те, что из детства, омрачены грустью, так как все крутятся вокруг смерти отца и похищения Айджи и Акоса. Дальше я пытаюсь вытащить мать из вечного пребывания в прострации – тоже не здорово.
Только после воссоединения с Ори моя жизнь слегка озарилась светом, и то не слишком, потому что я познакомилась с Исэй…
– Извини. Я не имела права спрашивать. Это вторжение в личное пространство, – произнесла Исэй.
– Нет-нет! Дело не в этом. Я просто думала о том, что большинство моих приятных воспоминаний связаны с тобой и с Ори. Не уверена, что это… то, что нужно.
– А-а… – Исэй задумалась. – Нет, это… это подойдет.
Я подхожу к ее кровати и присаживаюсь на край, где одеяло еще застелено и заправлено под матрас. Я разглаживаю место возле себя, и Исэй садится, повернувшись ко мне так, чтобы была возможность смотреть мне в глаза.
– Дай мне тик, – прошу я.
– Тик? – улыбается Исэй. – Это одно из моих любимых гессианских слов.
Я закрываю глаза, чтобы начать вспоминать. Нужно не просто вспомнить, когда я встретила Исэй или когда почувствовала, что стала ее другом. Нужны детали. Чем пах воздух? Насколько холодно было? Во что я была одета? А это не так-то просто. Итак, это было в школе – выходит, я могла носить только униформу во время наших первых встреч. Мою одежду, чтобы она не измазалась в пыльце, коре и стеблях, закрывала плотная накидка…
– Начинай, – говорю я после того, как вспоминаю запах шелушащейся от солефрутов кожи – овощной и резкий.
Исэй уже воздействовала на меня токодаром ранее, когда мы узнавали друг друга ближе. Поэтому я знаю, что она прислонит ладони к моему лицу. Ее пальцы холодные и слегка липкие, но они быстро согреваются на моей щеке.
Мы вместе отправляемся в путешествие по прошлому.
Я стояла за веревочной оградой. Со спины напирала толпа. Я не была против, потому что так было теплее и люди служили живой оградой от ветра и снега. Мне приходилось сжимать ладони в кулаки внутри рукавиц, чтобы пальцы не отмерзли, но я не ощущала этого пронзающего до костей мороза, от которого кажется, что вот-вот раскрошатся зубы.
Мы стояли так долго в ожидании, когда над нами зависнет корабль. Он идеально ровно опускался на посадочную площадку. Судно было маленьким и невычурным – судно Гессы. Потертый металл, термостатические клапаны, не дающие двигателю замерзнуть. Люди вокруг меня ахнули, когда узнали его. Для меня это выглядело, как послание: я – один из вас, обычный тувенец. Манипуляция.
Гессианский корабль приземлился, и раскрылась дверь, из которой вышла женщина в черном. Часть ее лица ниже носа, естественно, была закрыта. Но на ней не было очков, как у всех нас. Так что я разглядела ее узкие темные глаза с длиннющими ресницами.