Когда Акос не трудился не покладая рук в магазине Зенки, он проводил время с Йореком. В основном за трапезой, потому что казалось, что Йорек постоянно трапезничает. Но сам он не все время ел, а больше участвовал в беседах. Иногда он просиживал в столовой часами, рассказывая истории и побуждая других делать то же самое, стуча ложками и дразня тех, кто заходил в дверь. Спустя пару дней Акос заметил, что между шутками, стуком ложек и забавными историями проскальзывали разговоры об Огре, Воа и Ассамблее. Йорек завязывал общение с людьми и таким образом собирал информацию.
С Йореком было легко, потому что он ничего не требовал – даже внимания Акоса. Казалось, он знал, что его непрекращающаяся болтовня успокаивает, даже если Акос на нее не реагирует. «Кислый», как сказала Зенка, Акос ждал, пока у Йорека кончится терпение, но пока этого не произошло.
– Слушай, Керезет, ты подкинул мне отличную идею! – воскликнул Йорек, ставя поднос рядом с Акосом.
– Не совсем представляю, как такое возможно. Ко мне уже сезон не приходило на ум отличных идей.
– Я бы поспорил, но ты – тот, кто додумался вытащить Кайру Ноавек из переполненного амфитеатра лишь с веревкой и надеждой-чертовкой…
Йорек выдержал паузу, чтобы собеседник смог полностью прочувствовать эффект рифмы. Акос тяжело вздохнул, и Йорек продолжил:
– Так что я верю, что ты не человек идеи. Но ты идейный вдохновитель!
– Слушаю.
– Ты сказал, нам нужно искать стену из солдат, чтобы определить местоположение Лазмета. Я отправил сообщение матери, а она обнаружила большее, чем обычно, скопление солдат вокруг поместья Ноавеков. Она подумала, что нам не помешает иметь там своего человека, на случай если нам понадобятся разведданные. – Йорек три раза поиграл бровями. – Как думаешь, кто отправится в Воа?
Акос почувствовал, что его живот, если такое было возможным, стал еще тяжелее.
– Ты улетаешь?
– Да. – Лицо Йорека немного смягчилось. – С моим именем я, наверное, единственный из всех диссидентов, кто был на короткой ноге с Вакрезом Ноавеком.
– Это так, – кивнул Акос. – И ты будешь в Воа с мамой.
– Верно. – Йорек пихнул друга локтем. – Но я вернусь. Эта война не может длиться вечно, ведь так?
Акос решил не уточнять, что войны заканчиваются потому, что погибает слишком много людей.
– Это хорошая идея, – сказал Акос. – Когда отчаливаешь?
Йорек расправил плечи.
– Через неделю или около того. Дождусь огрианского транспортника. Знаешь ли ты, что они экспортируют дохлых жуков на Отир? Здесь странное местечко.
Зенка рассказывала, что Огра в основном экспортирует экстракты различных ядов и экскреции на Отир. Некоторые использовались в медицинских целях, но большинство применялись для многочисленных отирианских прихотей – кремов для кожи, косметики, спа-процедур. Говоря об этом, Зенка закатила глаза.
– Оракул идет, – тихо предупредил Йорек. – Убегать поздно. Прости.
Акос вздохнул.
– Ты избегаешь меня, – произнесла Сифа непринужденно, опускаясь на сиденье напротив сына.
Акос сперва захотел возразить, но это бы никогда не сработало с его матерью. Если она решила, что знает что-то, спорить не было смысла – даже если она ошибалась. Иногда Акосу хотелось сказать ей, что быть оракулом – это не означает знать все и обо всем. Но это бы звучало по-детски.
– Это потому, что ты все время проводишь с Айджой и скупо делишься с диссидентами пророческой мудростью, – ответил Акос. – Ничего нового о брате я не услышу. И о пророчествах. И о мудрости в целом.
Йорек, жуя, прыснул.
– Диссиденты, возможно, и предоставили на время скромное жилище, но они не осмеливаются советоваться с нами так часто, как я ожидала. Поэтому мы свободны. Что касается Айджи… Я убедила его вести себя так, будто мы впервые встретились, – сказала Сифа.
Она помешивала в миске похлебку из зерна. Если возможно было водить ложкой задумчиво, то у нее получалось.
– Можешь попробовать делать то же самое, – добавила предсказательница.
– Я плохо притворяюсь, – отрезал Акос.
– Как и я. Хотя, думаю, у меня есть преимущество, ведь я видела варианты будущего, где он и я действительно не встречались. Где его забрали у меня раньше. И где его память была стерта подчистую, а не просто изменена.
Акос вдруг осознал, что в основном она была не его матерью, а оракулом. Ею завладел токодар. Целиком и полностью. Сложно было не винить Сифу, хотя Акос понятия не имел, каково это – иметь такой навязчивый и постоянный дар, который менял представление о каждом моменте существования. Токодар Акоса был противоположным. Иногда он вообще о нем забывал.