– Как тебя зовут? – спросил старик, крутя на ладони лезвие.
– Акос.
– Хорошее шотетское имя. Полагаю, так тебя назвала моя жена.
– Не могу знать, – ответил Акос. – Я не был с ней знаком.
Лазмет подошел еще ближе к Акосу и набросился на него. Акос был готов к этому с того самого момента, когда увидел Лазмета у стены. Но он не ожидал, что отец окажется настолько ловким. Старик схватил Акоса и скрутил так, что вынудил выронить нож. Акос вспомнил тренировки и прибегнул к отвлекающему маневру – притворился, что ослаб, пока сам замахивался кулаком в бок Лазмета. Старик гаркнул, продолжая крепко сжимать запястье Акоса, который со всей силы зарядил ему кулаком под колено.
Слегка пошатнувшись, Лазмет выпустил Акоса. Но не совсем. Он подал тело вверх и вперед, вдавливая Акоса в стену. Лезвие ток-ножа Лазмета оказалось у горла сына. Акос застыл. Он почти был уверен в том, что Лазмет его не убьет, по крайней мере пока не получит объяснений. Но и гарантий, что старик не зарежет его прямо сейчас, тоже не было.
– Жаль, что ты не знал ее. Она была настоящей женщиной, – как ни в чем не бывало сказал Лазмет.
Старик поднял свободную руку и кончиком пальца нарисовал линию от носа Акоса до его скулы.
– Ты похож на меня, – констатировал Лазмет. – Высокий, но недостаточно широкоплечий, с этими проклятыми веснушками. Какого цвета твои глаза?
– Серого, – ответил Акос.
Ему казалось, что нужно добавить в конце «сэр», но не понимал почему. Возможно, дело было в приставленном к глотке ноже или невероятной силе этого человека, с которой он прижимал парня к стене. Казалось, что кости Лазмета гудят от самого бегущего по ним Тока.
– Это – наследство линии моей матери, – сказал Лазмет. – Мой дядя писал любовные стихи поразительным глазам тети. Мать убила их обоих. Уверен, ты уже слышал эту историю. Шотеты любят ее пересказывать.
– Да, слышал что-то такое. – Акосу с трудом удавалось говорить ровно.
Лазмет отпустил его, но не отошел – так что Акос не мог метнуться за валявшимся на полу оружием.
– Ты не знаешь, мой сын мертв? – спросил Лазмет, а затем изогнул брови и добавил: – В смысле, мой второй сын.
– Да, он мертв. Его тело бороздит просторы космоса.
– Весьма пристойные похороны, на мой взгляд. – Лазмет снова раскрутил лезвие на ладони. – А ты пришел убить меня? Это становится прекрасной традицией нашей семьи, не так ли? Моя мать избавилась от сестер и братьев. Моя так называемая дочь убила брата. У моего первенца кишка была тонка, чтобы убить меня. В конце концов, он довольствовался тем, что поймал меня в ловушку и заточил на несколько сезонов в камере. Но на тебе я вижу несколько знаков. Возможно, ты не такой уж и трус.
Акос прикрыл ладонью запястье, на котором были знаки убийств. Этот машинальный жест показался Лазмету странным, и он склонил голову.
Акос уже не понимал, какой ответ был правдой. Он решил, что Лазмет должен умереть, судя по реакции Кайры на его появление и по всему, что он слышал с тех пор. Но в глубине души Акос не был уверен, что у него получится. И он не мог понять этого до сих пор. Во всяком случае, Акос не собирался во всем сознаваться Лазмету.
– Нет, – ответил он. – Я пришел не чтобы убить вас.
– А тогда зачем? Ты пошел на большой риск. Уверен, причина должна быть.
– Вы… вы единственный кровный родственник, который у меня остался.
– Это и есть причина? Весьма глупая, – ухмыльнулся Лазмет. – Что есть в самом деле кровь? Обычная субстанция вроде воды или звездной пыли.
– Для меня это нечто большее, – возразил Акос. – Язык… судьба.
– Ах! – Лазмет злобно оскалился. – То есть теперь ты в курсе, что до невозможности скучная судьбинушка маленькой Кайры принадлежит тебе. Второе дитя рода Ноавеков пересечет Рубеж, – старик выгнул бровь. – И я полагаю, ты, как прирожденный шотет, ни разу не был по ту сторону поля ковыль-травы, которое отделяет нас от тувенских врагов.
Выдвигая предположения, Лазмет анализировал. Предположения были неверными, но Акос не видел причин поправлять старика. По крайней мере пока. Чем меньше Лазмет знает о нем – тем лучше.
Старик продолжил:
– У тебя говор, как у низкородного. Возможно, ты надеешься, что я отправлю тебя в Туве со своей армией на какое-нибудь ответственное задание? Что помогу тебе взобраться так высоко, как ты сам никогда не сможешь?
Акос сохранял бесстрастное выражение, несмотря на то, что от мысли о войне с Туве ради повышения статуса в обществе его начинало тошнить.