– Моя готовность помочь зависит от того, являешься ли ты для меня какой-то ценностью. Смотрю, убивать ты умеешь – это похвально. Ты не представляешь, как я намучился с Ризеком, обучая его отнимать жизни. После первого опыта его стошнило. Это отвратительно. Жена запретила мне пытаться сделать то же самое с Кайрой, хотя, судя по тому, что мне довелось слышать, способностей у нее больше.
Акос смотрел на Лазмета. Что можно сказать человеку, изливающему прямо тебе в лицо рассуждения о том, достоин ли ты того, чтобы продолжать жить?
– Похоже, у тебя есть кое-какой мизерный навык борьбы. Ты смел, но в лучшем случае неразумен, а в худшем – глуп. – Лазмет приставил острие ножа к подбородку Акоса. – Меня заинтересовал твой токодар, но он… в некотором смысле потенциально проблематичен. Расскажи-ка мне о своих знаках, мальчик.
Голос Акоса, словно заглохший двигатель, затарахтел снова.
– Думаете, знание, кого и как я убил, принесет вам какую-то пользу? – спросил Акос. – Что, если бы я оценивал вас, исходя из того, что ваш трусливый сын умудрился заманить вас в ловушку и удерживал там сезонами?
Лазмет прищурился.
– Мой сын научился от своей матери завоевывать расположение военных, – ответил Лазмет. – Я никогда не отличался умением завоевывать сердца. Сейчас я это признаю. Они держали меня в заточении тайно и преданно сторожили – на расстоянии, естественно, чтобы я не мог использовать против них токодар. Но хаос в Воа, последовавший за убийством моего сына, привел к ослаблению власти на некоторых позициях. Я воспользовался моментом, чтобы ускользнуть. Все, кто меня сторожил, уже мертвы. Банки с их глазными яблоками служат мне напоминанием о слабости. Мое собственное упущение привело меня к заточению. Это не заслуга моего сына. – Он отступил назад. – Теперь назови имена тех, кого отметил на руке, сынок.
– Не буду, – выпалил Акос.
– Ты начинаешь меня утомлять, – ответил старик. – Поверь, тебе лучше этого не делать. Я и без токодара без труда с тобой разделаюсь.
– В последний раз я отнял жизнь у Васа Кузара, – сдался Акос.
Лазмет кивнул.
– Впечатляет. Ты, конечно же, знаешь, что я могу просмотреть запись его смерти на арене и узнать, какую фамилию ты использовал. – Лазмет подошел ближе и бросил нож на пол между ними. – Так же ты, должно быть, догадываешься, что за этой дверью ты нарвешься на толпу охранников. Живым ты из этого дома не выберешься, если захочешь это сделать. И учитывая то, как ты проник в эту комнату, посреди ночи, с ножом, я навряд ли собираюсь позволять тебе какие-то вольности в этих стенах. Все это означает, что ты будешь находиться здесь в заключении, а у меня будет достаточно времени, чтобы узнать то, что мне интересно.
– Я понимаю все это, – ответил Акос. – Но я убил Васа не на арене. Это произошло во время хаоса после смерти вашего сына. Записи его смерти не существует.
Лазмет расплылся в улыбке:
– А у тебя не один-единственный знак на руке. То, что ты – не круглый идиот, обнадеживает. Поздравляю, Акос Ноавек. Ты – не зануда.
Прежде чем Акос успел сдвинуться на изит, Лазмет уже оказался у двери и открыл ее. Охранники в броне набились в тесный кабинет.
– Проводите его в надежную комнату, – распорядился Лазмет. – И не бейте его ради забавы. Он – моя кровь.
Акос молча побрел, а пустой взгляд Лазмета проводил его до самого конца коридора.
38
Мне пришлось покинуть относительно безопасный Гало, оккупированный шотетскими диссидентами, и вернуться в Покго, чтобы переговорить с Исэй Бенезит. Взамен на это огрианские правители пообещали отложить наше выселение. Другими словами, ответственность за ближайшее будущее шотетов легла на мои плечи.
Нет, давления я не ощущала.
В лесу Покго, за чертой города, находилась высокая вышка, сооруженная из толстого древесного ствола, – единственная точка, в которой была возможна передача данных за пределы атмосферы планеты. Всю дорогу я приставала к помощнику Луши, выпытывая, почему это было возможным лишь в том месте, а не в любом другом. Его объяснения ограничились тем, что у атмосферы Огры там было «слабое место».
– И это научный термин? – изумилась я. – «Слабое место»?
– Очевидно же, что нет, – ответил мужчина. – Я что, похож на астрофизика?
– Вы похожи на человека с мозгами, живущего на этой планете. Почему вам не интересно?
Ответа у него не нашлось. Я поднялась и прошлась по салону корабля, останавливаясь у каждого растения, находящегося за стеклом, чтобы внимательно его рассмотреть. Я обнаружила сморщенный фрукт, похожий на мозг, который тяжело свисал с лозы; гроздь клювовидных фиолетовых лепестков с зубчиками в два ряда; крошечные грибы в форме звезд, которые светились фиолетовым и при контакте с кожей высасывали из человека питательные вещества. Мне стало любопытно, если здесь, глубоко в зарослях дикого леса, остались доселе не изученные виды, так сколько еще удивительных загадок таила в себе эта неизведанная планета, до краев наполненная абсурдом и жестокостью?