Я решила не рассказывать Исэй, что даже диссиденты зовут меня не «владыка», а «орузо», «преемница» и обвиняют меня в смерти людей, которых убила она, и в том, что я стояла здесь лишь потому, что желала исправить собственные ошибки. Но эти истины не давали мне покоя. Я не была владыкой.
– Мой народ поделился на два лагеря. Вам было бы это известно, относись вы к нам хоть с каплей уважения. Что касается моей легитимности, так я – один из двоих дееспособных наследников трона. Вы вольны сотрудничать со вторым, если предпочитаете.
На мгновение канцлер притворилась, что обдумывает сие предложение, но по ее лицу ответ уже был очевиден. Как бы ни была сильна ее ненависть ко мне, я была единственным предполагаемым Ноавеком, предлагавшим обоим нашим народам надежду на мир.
Ощутив уверенность, я выпрямилась.
Исэй откашлялась и произнесла:
– Я согласилась на переговоры лишь из-за уверенности, что вы намерены предложить мне нечто стоящее. Надеюсь, вы сделаете это до того, как я решу, что трачу время впустую.
– Я здесь не для того, чтобы молить вас о пощаде, – отрезала я. – Если предпочитаете идти дальше по пути безудержного разрушения, я не смогу вас остановить…
– Пути безудержного разрушения? – невесело усмехнулась Исэй. А затем еще раз. – Сотни моих людей…
– Были убиты моим отцом и его сторонниками, – громко перебила ее я. – Я здесь ни при чем. Как и мои люди.
– А на его месте, что бы ты… сделала? – огрызнулась Исэй. – Ты забыла, Кайра Ноавек? Мы с тобой встречались. Мне известен твой дипломатический талант.
– Я бы выбрала военную цель в соответствии с законодательством галактики, – ответила я. – И конечно же, я бы дождалась возможности разумно переговорить о мире, вместо того чтобы уничтожать сотни спасающихся беженцев при помощи передового оружия Питы…
– Я не знала, что на борту будут беженцы, – перебила Исэй и резко замолчала.
Я как-то задумывалась над тем, что Исэй похожа на кусок твердой, неровно сколотой глины с зазубринами. И сейчас она казалась глиной – только в форме хрупкого и бьющегося фарфора. По телу канцлера пробежала мелкая дрожь, прежде чем она снова заговорила так, будто ничего не произошло.
– Как ты помнишь, я предложила вам условия капитуляции, – сказала Исэй. – И вы на них не согласились.
– Эти условия неуважительны и унизительны. Ты прекрасно знала, что мы их не примем. – Мой голос дрожал от гнева.
Я фокусировалась на объективе, а не на Исэй Бенезит, но все равно разглядела ее каменное лицо.
– Что вы предлагаете, мисс Ноавек? – наконец спросила Исэй.
– Я хочу, чтобы вы отозвали просьбу выселить нас с Огры. Тогда противники Лазмета Ноавека с многосезонным стажем вернутся в зону боевых действия. Ну а я, в свою очередь, убью его!
– И почему я не удивлена, что решение, которое вы предлагаете, подразумевает убийство? – сухо ответила Исэй.
– Оригинальность ваших оскорблений поистине достойна восхищения! Без Лазмета солдат, которыми он руководит сейчас, мы запросто подчиним себе. Диссиденты захватят власть, и мы сможем провести мирные переговоры, вместо того чтобы убивать друг друга.
Исэй прикрыла глаза. Я заметила, что она, как я, предпочитает длинные одежды, чтобы выглядеть старше. На канцлере был традиционный гессианский черный пиджак, застегнутый по самое горло на пуговицы, расположенные на груди по диагонали. Волосы Исэй были собраны на затылке, отчего еще больше выделялись заостренные черты ее лица. Шрамы также придавали образу Исэй брутальности, которая редко была свойственна людям нашего возраста. Они говорили о том, что канцлер пережила, вынесла что-то такое, чего не должна была. И все же она была молода. Она была молода и мечтала, чтобы все это поскорее закончилось.
Даже если она не осознавала свою вину передо мной и моим народом, нас, по крайней мере кое-что объединяло: мы хотели скорее положить всему этому конец.
– Я вынуждена принять меры, – открыла глаза Исэй. – Мои советники, мой народ и союзники этого требуют.
– Тогда дайте мне время, – сказала я. – Несколько недель.
Исэй покачала головой.
– В Шиссе обвалился госпиталь. Люди, которые нуждались в помощи, люди, которые… – Ей стало тяжело дышать, и она замолчала.
– Я не делала этого, – твердым голосом ответила я. – Мы не делали этого.
Я слишком поздно осознала, что, может, было не самое время убеждать Исэй в моей невиновности. Может, я бы добилась большего, выразив сочувствие?