Но ведь она уничтожила побывочный корабль. Она на нас напала. Она заслуживает гнева. Хотя, вероятно, сочувствуя ей, я бы преуспела больше.
– Даю неделю, – ответила канцлер. – У вас будет три дня по прилету на Туве. Этого хватит.
– Неделю? – переспросила я. – На то, чтобы добраться до Урека, спланировать покушение и исполнить его? Ты умалишенная?
– Нет, – легко ответила Исэй. – Это мое предложение, мисс Ноавек. Полагаю, вы согласны?
Вероятно, если бы я была мягче и добрее, ее предложение оказалось бы более великодушным. Но что сделано – то сделано.
– По рукам, – ответила я. – Оповещу, когда все будет готово.
Я вышла из кадра.
39
У отирианцев ненатруженные руки. Это первая вещь, которая бросается мне в глаза.
Ненатруженные руки и рыхлые тела. В изысканных апартаментах, где мы пробудем в течение своего непродолжительного визита, нас встречает женщина. В боках и бедрах она шире большинства тувенских жительниц. Мне что-то в этом нравится. Любопытно, каково прикасаться к столь податливому телу?
Судя по выражению ее лица, она подумала о чем-то подобном, глядя на меня. Я выгляжу не как типичная гессианская девушка. Большая часть населения Гессы работает на ледоцветовых полях или занимается другим тяжелым трудом – поэтому они стройные, с крепкими мускулами. Я больше похожа на жительницу Шиссы, где я училась, только моя талия намного уже. В особо холодные месяцы надо мной подшучивали.
Сейчас большинство этих людей мертвы.
Отирианец с нечеткой дикцией информирует нас о том, куда мы пойдем на ужин и какими должны быть наши «одеяния». В этот момент я практически переглядываюсь с Астом, но вовремя понимаю, что он не может этого видеть, да скорее всего и не захотел бы.
Тем не менее, чтобы пойти на ужин, я облачаюсь в вечернее платье. Это единственная подобная вещь в моем гардеробе. Оно выполнено в гессианском стиле. Его верхняя часть с рядом боковых пуговиц, расположенных от плеча до диафрагмы, больше напоминает военную форму. Оно плотно прилегает к туловищу, подчеркивает талию и спускается книзу в виде умеренно свободной юбки. Цвет платья пунцовый. Считается, что алый цвет тихоцветов приносит удачу.
Аст стоит в коридоре и возится с заклепками на манжетах. Они мелкие, стеклянные и скользкие. Недолго думая я беру запястье Аста и помогаю ему. Я удивлена, что он не возражает.
– Она сказала, что я слишком груб с тобой, – произносит он жестким голосом.
Жук-поводырь с треском кружится вокруг моей головы и плеч. Он держится настолько близко, что задевает лапками платье.
– Неужели? – спокойно реагирую я, беря второе запястье Аста.
– Дело в том…
Внезапно он резко хватает меня за руку. Он сжимает ее слишком крепко и наклоняется так близко, что я улавливаю пряные нотки в его дыхании.
– Дело в том, что я так не считаю, Сизи. Я думаю, ты слишком умна, заинтересована и чересчур… милая.
Я расправляюсь с заклепками и ухожу, не удостоив его ответом. На самом деле сказать мне особо нечего.
Исэй уже ожидает у дверей, где отирианская женщина договорилась нас встретить. Канцлер оборачивается, и ее вид чуть ли не сбивает меня с ног. Глаза Исэй подведены черной подводкой, а губы покрывает нежный розовый блеск. Ее собранные сзади волосы блестят, как полированное стекло. Она одета в стиле Осока. Нижний слой одежды облегающий, темно-синего цвета, а сверху накинута свободная накидка, намекающая при движениях на бедра.
– Вау! – восторженно восклицаю я.
Исэй слегка закатывает глаза и быстрым резким жестом указывает пальцем на шрамы. Конечно же, я замечаю их каждый раз, когда смотрю на нее, но, как по мне, они не умаляют ее красоты. Это лишь изюминка Исэй, как родинка или веснушки. Я наклоняюсь, чтобы коснуться губами шрама над ее бровью.
– И все равно – «вау!», – говорю я.
– Аст, я никогда не видела тебя в менее удобной одежде, – бросает Исэй, глянув на Аста.
– Как я себя чувствую, так и выгляжу, – сухо отвечает он.
Двери раздвигаются, и мы видим отирианскую женщину, с которой уже встречались ранее. Я не помню ее имени. Большинство отирианских имен состоят как минимум из трех слогов, поэтому я забываю их сразу же.
Мы следуем за ней, к зависшему над террасой поплавку. Он отличается от тех, на которых мы летаем дома. Он больше напоминает закрытую платформу, а не транспортное средство. Мы стоим внутри. Пилот – женщина. Если не ошибаюсь, ее зовут Карденция. Кажется, ее имя оканчивается на «ция». Она жмет на кнопку, и мы устремляемся вперед, по заложенному в программу заранее маршруту. Поплавок нисколько не трясется и не вибрирует. Он ровно скользит над ухоженными скверами, мимо мерцающих зданий. Мы поднимаемся над тонким слоем облаков и зависаем у погрузочной платформы. Я не знаю, можно ли ее так назвать, ведь я никогда еще не видела столь роскошной погрузочной платформы в своей жизни. Она тоже закрытая. Ее покрывает гладкая черная плитка. Такое чувство, будто тяжелые космические суда вовсе не приземляются сюда по несколько раз на дню.