Карденция, как я решила ее называть, ведет нас по пустой платформе к лабиринту просторных коридоров, чьи стены украшают портреты бывших отирианских правителей и помещенные в рамки флаги всех отирианских провинций. В конце одного из коридоров швейцары в черных перчатках отворяют перед нами двойные позолоченные двери.
Мне казалось, я была готова увидеть отирианскую роскошь во всей красе, но, оглядывая следующий зал, я испытываю благоговейный трепет. Кто-то придумал создать сад внутри этого дворца. Сквозь стеклянный потолок пробиваются лучи заката, отбрасывая оранжевые полосы света на темную листву лоз, что обвивают ножки стула и тянутся вдоль краев стола. У одной стены сада растет ряд деревьев с листьями темно-фиолетового и темно-синего цветов со светлыми прожилками. С потолка свисают светящиеся прутья. Сами «прутья» практически невидимы, и, если смотреть снизу, создается иллюзия, что это крошечные светящиеся шарики, словно зависшие в воздухе капли дождя.
К нам идет женщина, чтобы поприветствовать. Благодаря золотому кольцу на ее голове я понимаю, что это правительница Отира. Ее имя выскочило из моей головы, равно как и основы этикета. Рядом с ней идет мужчина в такой же «короне», и еще один следует позади. У всех троих ровная кожа, идеальные волосы и ослепительная улыбка. Щетина на лицах мужчин выглядит так, словно ее старательно вырисовывали ручкой с тонким стержнем.
– Добро пожаловать на Отир! – Женщина улыбается, обнажая белоснежные зубы. – Канцлер Бенезит, я так рада, что наша встреча наконец состоялась! Вы впервые гостите на нашей удивительной планете?
– Да, впервые, – отвечает Исэй. – Благодарю за теплый прием, консул Херт. Позвольте представить моих советников: Сизи Керезет и Аст.
– Просто Аст? Без фамилии? – спрашивает консул Херт.
– В Окоеме ни к чему фамилии, – отвечает Аст. – Мы не чтим династии и все такое, ваша светлость.
– В Окоеме? – восклицает один из мужчин. – Как чудесно! Должно быть, здешняя обстановка для вас совсем непривычна, правда?
– Тарелки как тарелки! Подумаешь, блестят! – фыркает Аст.
Это нравится мне в нем больше всего.
– Я – консул Шарва, – представился мужчина пониже.
Его волосы черные, а кончики усов подзавиты кверху. У него крупный, идеально ровный нос с узкой спинкой.
– А это консул Чезель. Мы втроем ответственны за межпланетарное сотрудничество и помощь.
Они хотят, чтобы мы звали их по фамилиям. Полагаю, это как раз то, что превращает сегодняшние посиделки в деловую встречу.
– А вы, Сизи, тоже из Окоема?
Женщина в таких же черных перчатках, что были на швейцарах, распахивавших перед нами двери, раздает маленькие рюмки с жидкостью, которую я не могу идентифицировать. Запах резкий и жгучий. Я жду, пока отирианцы первые отведают этого напитка, чтобы посмотреть, как они это делают. Они изящно потягивают лакомство из настолько крошечных рюмок, что их можно зажать меж двух пальцев. Они украшены замысловатыми завитушками.
– Нет, – отвечаю я. – Я из Гессы. С Туве.
– Керезет, вы сказали? – обращается ко мне консул Херт. – Где-то я раньше слышала эту фамилию…
– Моя семья судьбоносная, – отвечаю я. – А моя мать – «восседающий» оракул Туве.
Все затихают. Даже женщина, держащая поднос с рюмками, который уже опустел, бросает на меня взгляд, прежде чем покинуть зал. Я знала, что отирианцы не почитают оракулов, но не думала, что родство с одним из них может оказаться таким постыдным фактом.
– Ах! – консул Херт поджимает губы. – Должно быть, вы очень… необычно воспитаны.
Я улыбаюсь, хотя ритм моего сердцебиения ускоряется. Ничего страшного. Если кто-то и может заставить этих людей полюбить дочь оракула – так это я.
– Общение с моей матерью напоминает попытки схватить рыбу голыми руками, – отвечаю я. – Конечно же, я безумно ее люблю, но мне всегда за радость поговорить с менее специфичными людьми.