– Я читаю сердца, – казалось, Вакрез чувствовал себя неловко. – Что касается верности, и все такое. Это сложно объяснить.
– А ты? – спросил Акос Иму.
– Вакрез читает сердца, а я их разбиваю, – Има разглядывала ногти. – Нас прислали оценить тебя. Если у нас получится.
– Дай руку, парень, – сказал Вакрез. – У меня запланированы еще другие дела на сегодня.
Живот Акоса крутило от голода, но он пока не ощущал гул тока – выходит, его токодар еще действовал. Он протянул руку. Вакрез схватил Акоса за запястье и притянул ближе к себе. Командир смотрел в глаза Акоса, щурясь и сжимая его руку. Кожа Вакреза была теплой и грубой.
– Не работает, – сказал Вакрез. – Нужно подольше поморить его голодом. Может, избить пару раз, раз Лазмет так нетерпелив.
– Я говорила ему, что еще рано, – сказала Има. – Конечно же, он не захотел слушать.
– Он прислушивается только к тем, кого уважает, – ответил Вакрез. – То есть только к себе.
Има встала и расправила юбку. Цвет ее одежды был светло-серым, и она выделялась на фоне темного дерева дома Ноавеков. Има странно задерживала сверкающие глаза на Акосе, поджимая губы. Будто хотела что-то сказать, но не могла сформулировать.
– Отдохни, мальчик, – сказала она. – Тебе это пригодится.
Акос не ел уже несколько дней.
Вакрез заходил очень часто, чтобы выяснить, не ослаб ли дар Акоса. Но токодар отчаянно не хотел его покидать, даже когда Акос ослаб настолько, что мог лишь сидеть у догорающего пламени и разжигать его снова и снова. Там, у камина, его и обнаружила Има, когда снова вошла.
Бледно-голубая ткань, подобранная под цвет глаз, выгодно подчеркивала изгибы ее стройной фигуры. Из-за сочетания светлых волос, белой кожи и бледного цвета одежды казалось, будто Има чуть ли не светилась в темноте. Акос не потрудился включить свет, потому единственным его источником был огонь, догоравший в камине.
Има уселась в кресло рядом с Акосом, сложив руки на колени. Она казалась уверенной, когда приходила с Вакрезом, но сейчас слегка раскачивалась взад-вперед и мяла пальцами колени. Има начала говорить, не поднимая взгляда на Акоса:
– Он забрал меня из дома, когда сформировался мой токодар.
По поводу того, кто такой «он», вопросов не возникало. Има говорила о Лазмете.
– У меня была сестра и один оставшийся в живых родитель – мать, – продолжала Има. – Я была из низкого сословия. Никем. Он меня одел, обул, накормил, привил. Поэтому я не отворачиваюсь от него. Ты тоже не отворачивайся от Лазмета Ноавека, иначе закончишь…
Има слегка вздрогнула.
– Он держал меня вдали от семьи. Потому я оказалась вне опасности, когда они, можно так сказать, пошли против него. Видишь ли, моя сестра Зосита тайно преподавала языки. – Има тихо усмехнулась. – Только представь себе! Прослыть врагом народа только потому, что чему-то учишь.
Акос покосился на Иму.
– Я плохо разбираюсь в лицах, – сказал он. – Но могу ли я что-то знать о тебе? Помимо того, что ты постоянно находилась при Ризеке?
– Ты знаешь мою племянницу Теку. – Има до сих пор не подняла глаз на Акоса.
– Вот оно что!
– Честно говоря, удивлена, что мисс Ноавек не рассказывала обо мне. Пожалуй, она заслуживает большего доверия, чем я полагала. Она раскусила меня накануне битвы с братом. Именно я опоила Ризека снотворным перед их боем в амфитеатре.
– Кайра «раскусила тебя»? – удивился Акос. – В смысле, ты – шпион?
– В некотором роде, – ответила Има. – Мой случай исключительный. Я могу завоевать сердце человека, если нахожусь рядом с ним и действую тонко и неторопливо. Вот почему Ризек держал меня при себе, даже когда вся моя семья обратилась против него. Но с Лазметом все намного сложнее. Его сердце уникально. Оно… не расположено ни к кому и ни к чему. Сколько бы я ни старалась, не могу продвинуться ни на изит.
Има развернулась к Акосу, и он заметил, что ее губы шелушатся, будто женщина постоянно их кусает. Вокруг ногтей Имы было полно заусенцев. Она изводила себя, стараясь подчинить Лазмета, – это было ясно.
– Кажется, ты мне подходишь, – сказала она. – Несмотря на твою привязанность к мисс Ноавек. Но я не доверяю людям. И не стала бы доверять тебе, не будь я в отчаянии.
Из складок юбки Има вынула затянутый на шнурок мешочек, в каких обычно модники хранят ассамблейские деньги, которые являются общей валютой Солнечной системы. Шотеты такие носили редко. Има протянула мешочек Акосу, и когда он его раскрыл, из его рта потекли слюни.