Она принесла Акосу вяленого мяса. И хлеб.
– Нужно держать баланс, – сказала Има. – Нельзя, чтобы ты чувствовал себя слишком хорошо, иначе он кого-нибудь заподозрит. Но твой токодар должен действовать. От него уже почти ничего не осталось.
Акос с трудом удержался, чтобы не проглотить весь кусок мяса сразу.
– Я буду приходить к тебе и рассказывать, как с ним быть. Объясню, как притвориться, что мой токодар действует на тебя. В притворстве я хороша.
– Зачем тебе это нужно? – спросил Акос.
– Ты – единственный из всех, кого я встречала, на кого не действует его токодар, – объяснила Има. – Это означает, что ты – единственный, кто может его убить.
Глаза Имы были широко распахнуты. Она схватила Акоса за руку до того, как он успел поднести угощение к губам.
– Пообещай мне, что будешь предан идее до конца. И не наполовину. Что сделаешь все в точности, как я скажу, даже если это приведет тебя в ужас.
Акос был слишком голоден, чтобы долго обдумывать предложение. Кроме того, выбора у него не было.
– Хорошо.
– Дай слово, – взмолилась Има, продолжая удерживать руку Акоса.
– Даю слово: я сделаю все возможное, чтобы убить его.
Има убрала руку.
– Прекрасно.
Она отвернулась и продолжила наблюдать за языками пламени, пока Акос судорожно набивал рот.
42
Главная артерия Гало всегда была забита торговцами с тележек, которые уже собирались уезжать. Я остановилась возле женщины, продававшей стеклянные фигурки. Они были такими крошечными, что умещались на ладони. Торговка любовно заворачивала их и складывала в коробку. Близилась гроза, но встречу я ее не на Огре.
Я направилась к стоянке, где Тека оставила свое транспортное судно на ремонт и хранение. Я прошла мимо торговца, который ткнул копченым мясом прямо мне в лицо, и семы, которое торговало саженцами, норовящими укусить любого, кто проходил мимо. Я буду скучать по здешней суете. Она такая же, как и в Воа, но при этом еще и пугающая.
Я миновала последние тележки, заваленные корзинами с жареными орехами разных сортов, включая инопланетные, и увидела мужчину, который сидел на корточках посреди улицы и сжимал голову. Его рубаха натягивалась на плечах, отчего отчетливо выделялись кости на его спине. Я признала в нем Айджу, лишь когда подошла ближе. Узнав его, я отшатнулась и отдернула руку, не успев дотянуться до его плеча.
– Что это значит, Керезет? – спросила я.
Он дернулся, услышав свою фамилию, но не ответил. Тогда я дотронулась до его плеча и немного подтолкнула.
– Айджа! – позвала я.
Мне сложно произносить его имя. Сочетание гласных и согласных тувенского языка было для меня непривычным. В глубине души я понимала, что Айджа – мой родной брат, но в то же время не могла в это поверить, ведь я даже не могла выговорить его имени.
Айджа поднял голову. Его глаза были полны слез. Это уже было на него похоже. Айджа любил пустить слезу в отличие от своего брата.
– В чем дело, – спросила я. – Ты болен?
– Нет, – выдавил он. – Нет. Мы запутались. В будущем. Я знал, я… Я знал, это был худший исход, но нужно было проверить, мне нужно было знать…
– Успокойся, – сказала я. – Давай отведу тебя к твоей матери. Уверена, она поможет.
Мне нельзя было дотрагиваться до Айджи. Не на Огре, где мой токодар был еще сильнее. Но я схватила Айджу за рубаху и дернула его кверху. Оракул вскочил на ноги и вытер слезы тыльной стороной ладони.
– Знаешь, мама говорила мне, что те, кто ищет боли… – начала я.
– Находят ее повсюду, я знаю, – перебил Айджа.
Я нахмурилась.
Это мог знать только Ризек.
Выходит, эта фраза содержалась в одном из воспоминаний, которые Ризек передал Айдже.
Пока Айджа вытирал слезы, я обратила внимание, что его ногти были искусаны по самое основание и кутикула находилась в плачевном состоянии. Привычка моего брата. Неужели воспоминания формировали привычки?
Я взяла Айджу за рукав и потянула к временному жилищу, которое огрианцы предоставили ему с Сифой. Оно было уютнее того, где проживали мы с Текой, и находилось прямо в центре города. Я узнала его по флагу с вышитым на нем алым цветком, который висел за окном.
Внутрь вела узкая скрипучая дверь, располагавшаяся меж двух магазинов. Она была перекрашена бесчисленное множество раз, потому там, где краска отслаивалась, проглядывали слои оранжевого, красного и зеленого. Я ввалилась в дверь и потянула Айджу по узенькой лестнице наверх.