На этот раз их путешествие можно было назвать даже приятным. Ландшафт изменился до неузнаваемости. Пустынные земли теперь уже насовсем сменили густо усеянные растениями пастбища и леса, разнотравье радовало глаз и немного сбивало ее с толку.
Несколько раз они останавливались, чтобы девушка могла собрать некоторые незнакомые травы, причем мужчины охотно помогали ей, однако, на ее вопросы отвечали односложно и предпочитали вообще не разговаривать с ней.
Вскоре ей пришлось обратиться к Агне с просьбой. Хотелось зарисовать необычные травы, для чего требовалась бумага и чернила. В ближайшем поселении прислужницы принесли ей все необходимое, а господин Айлех подарил изящный кожаный блокнот, за что она была ему очень благодарна.
Когда поездка подошла к концу, она даже не сразу поняла. Повозка остановилась, и мужчины спешились. Выйдя на свежий воздух, она ожидала увидеть очередную харчевню или небольшой городок. Однако, то, что предстало перед ее взглядом, буквально лишило девушку дара речи.
— Ты была так занята своими зарисовками, что я решила тебя не беспокоить, и, поверь, это того стоило, — засмеялась Агна.
Перед ней высилась неприступная гора. Ее вершина упирались в саму небесную твердь, а темные стальные пики казались недостижимыми и опасными. Охватить взглядом ее склоны не представлялось возможным. Неужели там, внутри, могут жить люди? А если так, то, что заставило их замуровать себя в эту глыбу камня?
— Не переживай, — подмигнула Агна, — сегодня мы переночуем здесь. А утром отправимся домой. Как же я соскучилась по своей комнате.
Агна поторопилась к гостеприимно распахнутому дому, около которого уже стояли, склонив головы прислужницы.
— Вам нравится? — выдохнул стоящий за ее спиной господин Айлех.
— Впечатляет, — честно призналась девушка.
— Но не нравится, это очевидно. Что ж, прошу вас, не судите по внешнему виду. Мы очень гордимся нашим домом, — мужчина улыбнулся и поспешил за матерью.
Спустя какое-то время она также зашла в предоставленный им дом. Все здесь дышало жизнью. Их определенно ждали и готовились к приезду. Прислужницы любезно улыбались и старались угодить высоким гостям. Тем не менее, ее не радовала теплая постель и мягкие шкуры, легчайшее белье и почти невесомая ночная рубашка, удивительные фрукты, которых она раньше не то, что не пробовала, даже и не видела ни разу. Все было как во сне, и все ее мысли стремились к завтрашнему дню. Промучившись несколько часов без сна, она достала заброшенный сборник и принялась вновь за чтение.
И сказала тогда наиславнейшая Эридат:
— Да не будет вам впредь покоя! Вы будете искать землю свою и не найдете, лишь обречете ее на погибель, ибо сила ваша проклята! Да ниспошлет вам Богиня отчаянье, чтобы не находили вы покоя ни днем, ни ночью! Пусть обречен будет род ваш, ибо не родит он больше дочерей, способных повернуть все вспять и придется брать иноверок разных, дабы продлить агонию, но все бесполезно.
Тяжелым бременем стали слова наиславнейшей Эридат, и упали на колени дети Эреи, плача и винясь. Но только не Повелитель. Не признал он вины своей, а добавил, что поступил верно и сделал бы так и впредь, ибо на своих плечах держит он народ свой и ради него отдаст все, чем владеет.
Послушала его речи наиславнейшая Эридат и, дотронувшись перстами до кистей рук, сердца и лба, вынуждены была склонить голову свою.
— Повелитель Эреи, не вернуть мне слов моих, однако ж знай, за жертву твою и мысли чистые твои, дам вам надежду…
Девушка захлопнула книгу. Еще один оборванный отрывок древнего текста. Что ж, возможно, уже завтра ей все станет известно. Она думала, что не уснет сегодня, однако, усталость взяла свое. Стоило ей закрыть глаза, как она тут же провалилась в сон, и вновь, как и ранее, оказалась в незнакомом месте.
Широкая светлая комната была обставлена довольно уютно: мягкие диваны и кресла, покрытые серебристой парчой, пейзажи в резных рамках, витиеватые подсвечники и аккуратно разложенные письменные приборы на тяжелом столе, а довершал облик массивный камин с тлеющими угольками. В комнате имелась еще одна дверь. Девушка решила узнать, что там находится и потянула за ручку. Соседней оказалась такая же светлая спальня. Широкая кровать под балдахином с наброшенным у изножья теплым пледом, высокие окна, почти от пола и до потолка давали много света и радовали глаз открывавшимся видом на небольшую бухту.
Море… Она никогда не видела столько воды. Казалось, что нет предела этому раздолью. Куда ни кинь взгляд, повсюду синяя гладь и лениво покрикивающие птицы.