С трудом, таким явным и обидным для нас обоих, он наконец оторвался от меня и помутненным взглядом осмотрел мое лицо, ослабил хватку и буквально посадил меня на кровать. Аэдан опустился у моих ног и положил свою голову мне на колени. Я слышала его тяжелое дыхание, да и мое, клянусь, было таким же. Все, что произошло надо понять и переварить. Как жить с этим признанием наших чувств? Стоит ли их ограничить или пустить все на самотек?
Я провела рукой по его серебристым волосам почти машинально, но он, вздрогнув, перехватил мою руку и прижал к горячим губам. Я знала, что и ему требуется эта передышка, что и он тоже в растерянности и не знает, как ему поступить дальше, ведь накал чувств был поистине нечеловеческим.
Когда я проснулась на следующее утро, то не чувствовала себя отдохнувшей. Ломило каждую мышцу, каждую косточку. Но больше всего болели руки, словно по ним прошлись каленым железом. Все еще не отличая сон от действительности, я подняла руки повыше и увидела знакомые завитки узора. Что же, теперь я отмечена дважды.
То ли ужас и осознание того, что я совершила, то ли что-то еще, но на большее, чем просто поднять руку, я была не способна. Голова кружилась, и привкус во рту был просто ужасен, стало ломить в висках, и в этот момент захотелось просто умереть. Я несколько раз пыталась встать и дойти хотя бы до кувшина с водой, но сил не было. Они просто иссякли!
Кожу пробрало морозом от этой мысли. Мое состояние сейчас — есть ни что иное, как следствие, всего лишь последствие тесного общения с одним из Эринов. Боги, за что мне это?
Как назло, я закрыла дверь на задвижку. Что же делать… Мысли стали мешаться, и я почувствовала, что горячая испарина пришла на смену холоду, тело моментально стало влажным и липким от пота. На глаза навернулись горькие слезы. От бессилия, от глупого положения, в которое я сама же себя и загнала.
Я подняла руки поближе к глазам. Завитки узора казались мне издевательством, а самоуверенность и отсутствие жалости у Эринов самым что ни есть преступлением против Богов. Не зря их покарала их Богиня! Но что мне от этого? Разве сейчас страдает хоть один Эрин? В чем же смысл наказания? Ты меня слышишь, наиславнейшая Эридат?
Мои губы искривила усмешка. Горько и обидно. Расплачиваюсь я, а не он. Я провела языков по ссохшимся губам. Пить хотелось неимоверно. Всего лишь глоток, хотя бы один…
Я отчаянно протянула руку к небольшому столику, стоящему как раз у кровати. Но моя конечность меня не слушалась, она дрожала как осиновый лист. Ужасно замутило, и я оставила всяческие попытки хоть как-то утолить жажду.
Наверное, этот момент был переломным. Возможно, я просто была истощена и телесно, и духовно. Я поклялась, что больше ничто не свяжет меня с Аэданом, что я никогда не приближусь к нему сама, что больше не дам ему повода, но сердце, этот предатель, отчаянно надеялось, что я умру и не смогу выполнить обещанное.
Глава 3
Прошла почти неделя прежде, чем я смогла встать с постели. Тревогу забила Рилин, обеспокоенная тем, что я не отвечала. Она не поленилась и пробежалась по всем местам, где я обычно провожу время и сразу же позвала господина Айлеха. Он-то и открыл дверь и обнаружил меня в этом позорном состоянии.
Что-то я помню отчетливо, например, как раздался ужасный грохот (это слетела с петель дверь), прикосновение холодных пальцев к разгоряченному лбу, воду, которую поднесли к моим губам, и она показалась мне райским напитком. Однако, кое-что не запечатлелось в моей памяти. Рилин рассказала, что господин Айлех был просто в ярости, когда увидел мои руки. Он не подпускал Рилин ко мне, а когда я спокойно уснула, выбежал, словно бешеный из дома. Что вызвало подобные чувства, оставалось непонятным.
Я прошла всего лишь до окна и уже устала. Тяжело дыша, я возвращалась к своей постели, когда зашла Рилин.
— Хвала всем Богам! Тебе лучше! Я так рада, скоро бегать начнешь.
— Думаю, все же не так скоро как хотелось бы. Ты заходила в оранжерею и ко мне на работу?
— Да, господин Айлех отправил несколько мужчин следить за растениями, а в лекарской висит объявление, что ты пока не принимаешь.
— Лекарь заболел, смешно, — прокаркала я. Голос еще был словно чужой.
— Но ведь это не совсем обычная болезнь. Да, Альяна?
— Я думаю, ты и сама все понимаешь, Рилин. Что сказала тебе гадалка?
Девушка вздрогнула, но тут же справилась со своими чувствами и села у изголовья моей кровати.
— Я, конечно, знала, куда иду. Ты не осуждай меня, Альяна. Я ведь вижу, что ты не такая. В моем городке для меня был совсем небольшой выбор. Еще с 13 лет ко мне посватался наш управитель, уважаемый человек, богатый, но уже тогда ему было 45 лет. Понимаешь, он был старше моего отца, но тот согласился, не спросил меня, не посоветовался. Его право, бесспорно, но и у меня было тоже свое право. В тот же год к нам приехали Эрины и забрали одну девушку лет 18. Однако, она не плакала, а почти с благодарностью и неприкрытой радостью отправилась за ними. Тогда я спросила бабушку, почему так. И она объяснила, что эта девушка сможет жить полной уверенной жизнью, ее будут любить и лелеять, и она сама выберет своего суженого, но жизнь ее будет недолгой. Своими годами она расплатится за отмеренное ей счастье. Тогда я подумала — несправедливо! Но спустя несколько лет, по мере приближения моей свадьбы, я стала понимать, что это равноценный обмен. Поэтому, когда Эрины появились снова, я сама, да, именно так! Сама пошла к ним и попросила взять меня с собой. Потом был ритуал с камнем, и тот меня принял. Я не стала прощаться с семьей, родными. Оставила все позади и теперь не жалею. Я еще не нашла того человека, и хочу насладиться свободой в полной мере. А гадалка… Она лишь сказала то, что я и так знала. Он уже рядом, совсем скоро я увижу его, и моя боль станет его болью, а мое счастье будет кратковременным и пролетит, словно яркая звездочка…