— Местная жительница, — перейдя на шепот, ответил полицмейстер. — Муж ее член стачкома, арестован. Она тоже, под стать своему мужу-бунтарю, ходила по баракам, вела среди рабочих подстрекательские разговоры.
Услышав это, Керенский начал раскаиваться, что вмешался в эту историю, но отступать было неловко — за ними наблюдают рабочие, а присяжный поверенный любил позировать. Кроме того, ему представился прекрасный случай расположить к себе рабочих.
— Не трогайте ее, — сказал Керенский. — Пусть живет… А я сам переговорю с исправником.
— Слушаюсь, ваше высокородие! — Оленников отдал честь и удалился. За ним поплелся и урядник.
Керенский, довольный собой, прошел мимо рабочих, вежливым поклоном ответил на приветствия и вернулся в свои апартаменты, чтобы опохмелиться и рассказать своим коллегам о сегодняшнем происшествии. В бараки к рабочим на доверительный разговор он решил пойти завтра, когда слух о его благородном поступке разнесется по прииску.
Но доверительного разговора не получилось ни на следующий день, ни потом. До прихода юристов во всех бараках побывали Волошин, Черепахин и Баташов и внушили рабочим, чтобы они не очень доверялись медовым словам господ юристов, держали ухо востро. Довольно им медоточивых слов, которые они слышали от Коршунова. Чем это кончилось — все знают. Пусть делом докажут свои добрые намерения.
В первом же бараке у Керенского спросили:
— Какое наказание ждет тех, кто велел убить двести семьдесят три человека? Их казнят или сошлют на каторгу?
— С ними поступят по всей строгости. Наш закон убийц не милует. Но сперва надо найти виновных.
В бараке засмеялись. Громче всех смеялся Волошин, переглядываясь с рабочими.
— Один искал иголку в стогу, а она оказалась в сюртуке… Нынче вечером поищите убийц за столом, — кто-то намекал на пиры, которые ежедневно задает в честь юристов господин Теппан.
Вперед вышел Баташов и почтительно сказал:
— Господин Керенский, мы читали стенографический отчет последнего заседания Государственной думы.
— Да-да, там речь шла о Ленских событиях, — оживился Керенский.
— Но то, что сказал на заседании Государственной думы министр внутренних дел Макаров, нас очень огорчило. А вас, господни Керенский?
— Вы что имеете в виду? — насторожился присяжный поверенный.
Голос подал Волошин:
— Господин министр внутренних дел сказал: «Так было и так будет».
Керенский вскочил, заложил правый палец под борт пальто, у самого ворота, выставил вперед правую руку и громко сказал:
— Я не министр внутренних дел. С этим вопросом следует обратиться к господину Макарову. — Он небрежно раскланялся и направился к выходу.
У самой двери Керенского остановил Завалин.
— Господин присяжный поверенный, корпорация отказалась помогать семьям, у которых погиб кормилец. Это беззаконие. Дети пухнут от голода.
Керенский остановился, внимательно глядя на Завалина.
— Почему не обжаловали в суд? — спросил он.
— Судья не принял иска.
— Сегодня же напишите исковое заявленье в суд и дайте нам. Мы заставим вдовам и детям выплачивать вспоможенье.
— Господин Керенский, — спросил Черепахин. — А как быть тем рабочим, которые уже все получили по заборным книжкам?
Керенский пожал плечами.
— Согласно договору их обязаны с семьями за счет корпорации доставить до железнодорожной станции и кормить в дороге, — напомнил Черепахин.
— Если это обусловлено в договоре, тогда закон на стороне рабочих. Пишите исковое заявление.
Вечером господа юристы получили исковые заявления. А спустя две недели иски рабочих рассмотрел мировой судья Бодайбинского округа господин Рейн. По первому иску в качестве адвоката выступал господни Патушинский. Патушинский этот процесс выиграл. Суд обязал администрацию корпорации ежемесячно выплачивать вдовам по двенадцать рублей. Второй иск выиграл Керенский. Мировой судья присудил рабочим, желающим оставить прииски, все то, что им причиталось по договору. Постановление суда касалось тех рабочих, которые по заборным книжкам получили все.
Рабочие встретили юристов, вернувшихся из процесса, с непокрытыми головами. Их приветствовали громкими возгласами, рукоплесканиями, словами благодарности. Вдоль дороги, по которой через поселок ехала коляска, стояли женщины и мужчины, махали шапками, платками.
Самыми популярными людьми на приисках стали юристы. О них говорили повсюду, превозносили за благородство и бескорыстие. Все были невероятно удивлены тем, что юристы за выступление на суде не взяли с рабочих ни копейки.