Заключенных зверски избивали по каждому поводу. За каждое слово возражения полагалось пять ударов плетью. Если заключенный от изнурения падал лицом вниз, его поднимали ударами ног. Самые крепкие и молодые выживали здесь не больше пяти-шести лет.
Поначалу Федор старался, хотя и валился с ног от усталости. Но надзиратель за печью был вечно недоволен. Не было дня, чтобы он не избивал Федора палкой. Фамилия этого изверга очень подходила к нему — Мордобоев.
Федор постепенно перезнакомился с соседями по камере. Были здесь люди всех возрастов: старики, юноши, мужчины средних лет, образованные и совсем неграмотные, народ многоязычный, разношерстный. Федор сдружился с седым тощим стариком, соседом по койке.
Звали старика Василием Пермитиным. Он был дворянином, родился и вырос в Петербурге. Отец его разорился, поэтому сын вынужден был подумать о средствах к существованию. Василий окончил горный институт и поехал на Ленские прииски работать инженером. Нанялся он к золотопромышленнику Габрицкому, ловкому, предприимчивому еврею. Габрицкий в то время открыл новые прииски по реке Кулибрянка. Но Пермитин так и не доехал до места назначения. По дороге с ним произошло такое, о чем он не мог вспоминать без ужаса.
В Бодайбо Пермитин сел на оленей и поехал на прииски. Ему надо было преодолеть расстояние в двести пятьдесят верст. Проехав половину пути, он набрел на стан в тайге. У дороги стоял неуклюжий деревянный дом и два навеса. Пермитин решил переночевать здесь.
Хозяин стана, длинноволосый еврей с плутоватыми глазами, ответил, что места у него нет.
— В таком случае подготовьте оленей, я поеду дальше, — сказал Пермитин тунгусу, своему проводнику.
Проводник ответил, что это невозможно, олени устали, проголодались. Он пустил их пастись.
Дом был забит картежниками и прочей подозрительной публикой. Слышна была грязная ругань, угрозы. Много было пьяных.
Один из картежников, обросший, нечесанный, пригласил Пермитина в свою комнату. Ночует, мол, он там один, места хватит. Пермитин поблагодарил и согласился. В комнату внесли еще одну кровать, постелили постель.
Пермитин еле стоял на ногах от усталости и потому, едва прикоснувшись головой к подушке, мертвецки уснул. Но вскоре его растолкали. Разбудил инженера человек, который пустил его к себе.
— Вставай, выпьем с тобой как следует, а потом сыграем в карты, — говорил он простуженным голосом.
— Я непьющий и карт в руки не беру.
— Научишься, — не отставал от него сосед. — У меня есть пять пудов золота. Ты что, не веришь? Вот оно, золотишко. — Он откинул большую подушку. Под ней лежало пять кожаных мешочков.
Пермитин не стал играть с ним в карты, а выпить — выпил и сразу же опьянел.
Утром раздался сильный стук в дверь. Инженер с трудом пробудился. Голова у него от выпитой водки разламывалась на части.
Это пришел кучер разбудить соседа, чтобы ехать дальше. Подойдя к кровати, он вдруг завопил:
— Полиция, полиция!.. — и выбежал из комнаты.
Когда полицейские вошли, Пермитин продолжал лежать, не в состоянии поднять головы.
Под подушкой у инженера оказался окровавленный нож. Пермитину тут же скрутили руки. Только теперь он заметил, что сосед его лежит с перерезанным горлом.
В убийстве и ограблении суд обвинил Пермитина. Приговорили его к пожизненным каторжным работам.
Выслушав эту печальную историю, Федор спросил, кто же все-таки убил этого человека.
Пермитин ответил, что убил и ограбил своего постояльца по всей вероятности хозяин — Фризер.
— Фризер! — воскликнул Федор. — Так это ж богач! В Киренске живет. Пароходовладелец.
— Это он, — сказал старик, скорбно качая головой, — Фризер.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
I
Пермитина точил какой-то недуг, он с каждым днем становился все слабее и слабее.
— Не жилец я на этом свете, — однажды пожаловался Пермитин Федору.
Федор как-то сказал Пермитину о своем намерении бежать с каторги, как только представится случай. Пермитин одобрил намерение Федора:
— В добрый час… Я тоже не один год мечтал о побеге. Да, видно, не судьба. А ты еще молод, может, тебе посчастливится. — Пермитин поднял тюфяк и достал мешочек с сухарями. Он собирал по крохам в надежде когда-нибудь бежать. — Возьми, припрячь. В дороге пригодятся.
Федор замахал руками:
— Что вы!.. Вам самому пригодятся сухари… Может, вместе двинем?..
Пермитин тяжело вздохнул: