— Знакомые места, будь они трижды прокляты. Ну-ка, покажи руки. — Он провел пальцами по запястьям Федора с синеватыми полосами от кандалов. — Свой человек, братцы!
— За что попал на каторгу? — потеплевшим голосом спросил длинный.
Федор вспомнил, что их в тюрьме и на каторге называли «политическими».
— Я — политический, — ответил он.
Длинный затрясся в смехе:
— Политический! Ой, уморил!.. Политический… За политику только русские туда попадают. А чтобы якуты — не слыхал.
Коротконогий прервал длинного:
— Бывает. Один якут попал с нашими ребятами во время заварушки на приисках. Сделали козлом отпущения.
— Знаю я этих ребят, — сказал Федор. — Трошка Алмазов, Быков, Зеленов. А четвертым был я.
— Чудеса в решете! — воскликнул коротконогий. — Так ты и есть тот самый якут?
На лице длинного выразилось удивление.
— Я сам с Надеждинского прииска, — продолжал восклицать коротконогий. — Хорошо знал Трошку!.. Где он сейчас?
— В Нерчинске.
— На каторге?
Федор рассказал, при каких обстоятельствах он расстался с Трошкой и как тот помог ему бежать.
— И куда же ты теперь? — сочувственно спросил длинный.
— Куда глаза глядят.
Длинный хлопнул Федора по плечу:
— Послушай, приятель, приставай к нам, чем одному скитаться.
Федор догадался, с кем имеет дело, но все же спросил:
— А вы кто такие? Чем занимаетесь?
Длинный загадочно улыбнулся:
— Как тебе объяснить?.. Ну, что, ребята, примем его в нашу артель?
— А почему не принять хорошего человека! — поддержал коротконогий.
— Держи свою пушку, — сказал сутулый и вернул Федору берданку.
— Работа у нас не больно… — Лицо длинного помрачнело. — Но добывать себе пропитание надо. Слышал что-нибудь о Сеньке Санникове, Медвежьем Глазе?
Федор ответил, что о Медвежьем Глазе все наслышаны.
— Я из его артели. Не ужился с этим лешим, дьявол его возьми. Собираю свою артель. Приставай.
Федор молчал.
— Если тебе не правится наш промысел, — продолжал длинный, — скатертью дорожка на все четыре стороны. Только пропадешь ведь.
— Бедняков грабить не буду, — ответил наконец Федор. — А вот богачей грабить буду, убивать буду!.. Первым Фризера порешу! А его имущество разделю между бедными!
Длинный присвистнул:
— Куда хватил! На Фризера надо идти целым войском. Его казаки стерегут. Потом, говорят, сам-то Фризер живет в Петербурге.
III
Федор остался с ними. Длинного звали Спиридонкой, коротконогого — Власом, у третьего имя было трудное, и Федор долго не мог запомнить — Джемалдин. Попал он в эти отдаленные места из Ингушетии за крупную контрабанду. Сбежал кавказец из Нерчинска. Блуждая по тайге, прибился к шайке Сеньки Санникова, а потом отделился от нее вместе со Спиридонкой и Власом. Влас родом из-под Рязани, работал на приисках. Утаил большой самородок и попался. Пьяноватый стражник не довел его до кутузки — сбежал Влас по дороге.
Спиридонка лет десять назад сжег дом княжца и покушался на его жизнь: княжец обесчестил его невесту перед самой свадьбой. Все же свел счеты батрак со своим бывшим повелителем спустя три года. Подкараулил на дороге и проткнул ножом, как бычка. Полиция с ног сбилась, разыскивая по Якутской области разбойника по кличке «Медвежье Лицо». А того и след простыл — убежал в тайгу.
Ютилась маленькая шайка Спиридонки в пещере, которая еще недавно служила медведю логовом. А теперь в пещере лежала его шкура. И Федор притащил медвежью шкуру, так что жить в пещере можно было.
На третий день после того, как к шайке пристал Федор, Спиридонка и Влас ограбили на перевале старателя. Было у него фунтов пять золотишка и бутылка спирта. Мужик попался отчаянный, стал отбиваться от грабителей, но двое смяли одного, отобрали золото и спирт и столкнули со скалы. Что с ним потом произошло — жив ли он или разбился, — ни Спиридонка, ни Влас не знали.
Добытое золото грабители стали делить на четверых. Федор возмутился:
— Подавитесь этим золотом, шакалы! Кого ограбили, подлецы! Бедняка…
— Какой бедняк? У него же золото, — заметил Спиридонка.
— Нашел богача, — разошелся Федор. — Как у тебя рука поднялась? На прииски надо идти за золотом, в контору, живодеров грабить!
Спиридонка ехидно заулыбался:
— Ну так иди. Покажи, как это делается, а мы поглядим. Новый прииск — вот он, под боком.
— И пойду. Думаешь, испугаюсь, как ты? Тоже мне — Медвежье Лицо. О нем шумит вся тайга! Знали бы, какой ты жалкий и подлый трус! Беззащитных бедняков грабит!