— А кем? — Полупьяные глаза Федорки налились кровью.
— Шулером, разбойником.
— А что? — Федорка стукнул, себя кулаком в грудь. — Уйду в разбойники. В Бодайбо объявился Одноглазый. Очищает сейфы. Пойду ему помогать.
Иннокентий слышал об этом разбойнике и только собирался расспросить Федорку о нем — ведь он не так давно вернулся из тайги.
— Говорят, ловок одноглазый леший?
— О-о, мне бы так! Вешает на дверях конторы объявление: «Завтра буду у вас и заберу золото». На прииске — переполох, управляющий вызывает сотни две казаков. Оцепляют контору, на дорогах расставляют кордоны. К утру смотрят — пустой сейф. Как-то застукали Одноглазого в самом Бодайбо, в доме банкира Чеплякова. Как он туда забрался — неизвестно. Все двери и окна были на крепких запорах, вокруг дома полно патрулей. Все равно ведь пробрался, шакал! Врываются казаки в дом, а там не один, а человек десять, и все одноглазые. В доме подняли стрельбу, все переломали, окна перебили. И хотя бы одного поймали. Все ушли! И золото прихватили!
— Волшебством отвел глаза, — глубокомысленно заключил Иннокентий. — Есть такие люди.
— Говорят, человек он наш, якут.
Иннокентий усомнился:
— Не может того быть. Не способен якут достичь тайны волшебства.
— Какой-нибудь шаман. Шаман все может. Были в старину такие. Отрубишь ему голову, а он все живет и колдует.
— Это верно. Такие были, — согласился Иннокентий. — Только шаман не может пользоваться добытым с помощью волшебства.
— Во, во! И Одноглазый, говорят, все золото раздает. Врут, наверно. Какой дурак отдаст? Где-нибудь прячет. — Федорка оживился, отвлекшись от своих несчастий, на лице его проступили восторг и жадность. — Этот Одноглазый похлеще моего дяди, конокрада Бычырдана. Он тоже жил в Намском улусе…
И Федорка стал рассказывать о воровских проделках своего дяди. Было у него несколько удалых парней-батраков. Разъезжали они на лихих скакунах по соседним улусам и угоняли лошадиные табуны. Как-то из Западно-Кангаласского улуса эти парии угнали большой табун. Хозяева бросились преследовать конокрадов. Следы привели прямо во двор богача Бычырдана. Преследователи пришли в замешательство: они стояли у ворот человека, которого никак нельзя было заподозрить в таких неблаговидных делах. Все же отважились зайти в дом и поговорить с почтенным хозяином.
Бычырдан в праздничной одежде возлежал на переднем ороне.
— Что вы за люди, откуда и зачем пожаловали ко мне? — спросил он, не вставая о орона.
Нежданные гости робко объяснили почтенному хозяину, что их привели к этому дому следы угнанного табуна.
Бычырдан встал, поудобнее уселся на ложе.
— Никакого табуна я не видел. Впрочем, ищите. Я не возбраняю.
Пострадавшие ушли ни с чем, чувствуя неловкость — потревожили такого почтенного, всеми уважаемого человека.
И только после смерти богача, когда его усадьба опустела, был обнаружен огромный подвал под домом, куда загоняли ворованный скот. Вход в подвал прикрывал шесток печки. Печь вращалась на оси — поверни ее и входи.
В голову вислогубого Федорки пришла внезапная мысль: сделать Одноглазого своим удальцом, подобным тем, что были у дяди Бычыдрдана.
…Приближалась весна. Солнце с каждым днем поднималось все выше в поголубевшее небо. Федор часто наведывался к своим и вел с ними нескончаемые беседы о жизни. Однажды он заговорил с ними об Алмазове, вспомнил, как тот сказал; «Рабочий класс — огромная сила. Если все рабочие объединятся в единой цели, старый мир рухнет». Теперь Федор все чаще и чаще задумывался над смыслом этих слов, хотя довольно смутно представлял, что это такое — старый мир. Удальцы Федора тоже не знали, что означает — «старый мир» и «единая цель».
— Вот в Бодайбо в забастовку у всех была единая цель, — пробовал объяснить Федор.
Его перебил Влас:
— Не трожь забастовку. Ничего хорошего она не принесла. Сколько народа перебили, и мы же виноватыми оказались.
Спиридонка откровенно смеялся над «единой целью». Какая там единая цель, если никто никому не верит, один другому готов глотку перегрызть.
Федор вспомнил, как Алмазов говорил о какой-то партии, которая объединяет всех рабочих. И опять Спиридонка пришел в недоумение. Он знал, что такое партия сукон, партия полотна, партия леса, даже слышал, как однажды сказали: «Партия золотопромышленников ушла на разведку». А о партии, про которую пробовал толковать Федор, слыхом не слыхивал.