— Что, упарился?.. Три руками, без мочалки… Не торопись.
— Сами потрете, — отвернувшись, сказал Семенчик и вышел из парной.
Купчиха розовым шаром выкатилась вслед за ним, улыбаясь во весь рот.
— Ну, спасибо, голубчик, услужил. — Она потрепала его по щеке. — Я довольна. Получишь от меня пять рублей серебром, только чур молчать. Не дай бог, Шарапов узнает.
…Купчиха первой увидела у Семенчика наган и всплеснула руками:
— Господи, да он с ливорвертом!..
— Это мне красные дали! — обращаясь к матери, похвалился Семенчик. — Меня в отряд приняли.
— В какой отряд?.. Какие красные? — Майя ничего не понимала.
— Красные, здесь, мама! На пароходах приехали. Казаков разоружили. Купцов и богачей теперь к ногтю, и — бах, бах!.. — При этом Семенчик свирепо глянул на хозяйку.
— Ну, дожили!.. — Купчиха по-наполеоновски скрестила руки на рыхлой груди. — Согрела змею… Да ты только попробуй, вышкварок, душа с тебя вон!.. — Она плюнула и с достоинством уладилась.
— Мама, я поеду с отрядом. Ты ведь отпустишь меня? — обратился Семенчик к матери, когда купчиха вышла. — Все едут воевать с богачами. Это они посадили отца в тюрьму, угнали на каторгу. Вот и рассчитаюсь за все…
Майя смотрела на сына, а слезы лились и лились помимо ее воли.
— Мама, не плачь…
— А что тебе мои слезы, сынок? — всхлипнула она. — Материнские слезы детей не остановят. Моя мать все глаза проплакала, а я… Ушла за твоим отцом… Теперь мой черед пришел расставаться…
Семенчик обнял мать, целовал в мокрые соленые щеки.
— Мама, не плачь, я вернусь. Может быть, отца встречу, вместе вернемся…
Знал бы Семенчик, что отец его рядам, на пароходе лежит в полубреду. Накануне он простыл на палубе и слег. Фельдшер послушал и сказал: «Воспаление легких». Велел лежать.
— Вот бы обрадовался твой несчастный отец, увидев такого сына!.. — Майя утерла слезы, прижалась к Семенчику. — А каково мне без тебя будет? Уйдешь с красными… Эти меня съедят!.. Или выгонят. Куда я пойду?
— Пусть только пальцем тронут, пусть попробуют! — сказал это Семенчик так громко, чтобы слышала купчиха.
Вернулся домой Шарапов в сопровождении четырех красногвардейцев. Работники быстро нагрузили мясом и мешками с мукой пять подвод, подвезли к причалу.
Семенчик подошел к купцу, поправил кобуру и, глядя ему в глаза, предупредил:
— Я уезжаю с красными, а мать оставляю пока у вас. Смотрите мне. Душу вытряхну, в случае чего, теперь наша власть.
— Пусть живет, — буркнул Шарапов, пряча глаза. — Она хлеба даром не ест.
Майя проводила сына к реке. Семенчик обнял ее на прощанье и прыгнул в баркас. Вот он уже взошел по трапу на пароход у замахал ей рукой. Если б сын мог видеть лицо матери. Сквозь слезы она улыбалась.
Пока не скрылись пароходы, Майя неподвижно стояла на берегу. У ног ее неприветливо плескалась река…
III
Комиссар Временного правительства господин Соловьев, круглый плешивый человечек с отвислом животиком, собрал у себя в кабинете чиновников Якутского областного управления, воинских начальников и купечество, чтобы обсудить создавшееся положение. Из Покровска сообщили по телефону, что в верховьях реки появились три парохода с красными флагами. А что означали красные флаги, ни у кого сомнений не вызывало. Пароходы держат курс на Якутск.
Начальник гарнизона штабс-капитан Бондалетов, поглаживая холеной рукой рыжую шевелюру, и не думал скрывать своего волнения. Сидел он в шинели, бесшумно притоптывая начищенным сапогом. Зато первый якутский богач купец Никифоров сохранял полное спокойствие. Время от времени он косился на Бондалетова и морщился.
— Вы что-то хотите сказать, господин штабс-капитан? — обратился к начальнику гарнизона комиссар.
— Господа, — тоном рапорта начал штабс-капитан, — положение у нас достаточно прочное и выгодное. Неприятель попытается высадиться на Гольминке, либо против городского Зеленого луга, либо на Осенней пристани. Во всех этих пунктах нами воздвигнуты укрепления, расставлены пулеметы. Пусть только сунутся. Перестреляем, как зайцев в загоне!
— Какие силы у красных? — спросил комиссар.
— Не более пятисот штыков.
— Откуда вам сие известно? — поинтересовался Никифоров.
Бондалетов даже головы не повернул в сторону купца, однако заметил язвительно: