Семенчик хорошо знал Мачу, измерил село вдоль и поперек. Летом он бегал здесь босиком, а зимой в дырявых валенках, в которые всегда набивался снег.
Никаких изменений в селе в его отсутствие не произошло. У дороги, что вела к пристани, стояли постройки купца Шарапова: высокий дом с резными ставнями и наличниками, складские помещения, две лавки с большими стеклянными витринами. А напротив, заслоняя крестьянские избы, возвышался дом урядника Петухова, рубленный из толстых кедровых бревен. Своей высокой крышей он походил на караульную будку. Чуть подальше зеленела железная кровля Юшмина — бывшего волостного старосты.
Вокруг добротных построек мачинских богачей как попало разбросаны избы и юрты бедняков.
Перед тем как приехать в Мачу, Семенчик побывал в Анняхе и в приленских деревнях. Организовывал там ревкомы. Вот где насмотрелся на бедность и нищету.
Чем богаче буржуй, тем больше вокруг него нищеты. В реку текут воды речек и ручейков, к богачу стекается все, что заработано неимущими людьми.
Дома Семенчик застал гостя — пришел купец Шарапов.
— Здравствуйте, Семен Федорович! — первым поздоровался Шарапов и поклонился. — Не ждали?
— Не ждал, — не скрывая удивления, ответил Семенчик.
— Вот зашел посмотреть на вас. Сколько лет жили у меня с вашей матушкой, совсем родными стали. — Шарапов раскинул руки, держа их ладонями вверх. — Может, что и не так было, вы уж не обессудьте. Между своими всякое случается. Матушка ваша настрадалась, бедняга. Я как только узнал, что вашего батюшку посадили в острог, немедля разыскал Марию Семеновну в Бодайбо и приютил у себя. — Купец посмотрел на Майю. — Верно я говорю? Мы ведь люди!.. А теперь вот душа радуется, глядя на Семена Федоровича. Человеком ведь стал! Да каким человеком!
Шарапов был рад, что разговор с комиссаром происходит в присутствии Майи. Ее скорее можно разжалобить, склонить на свою сторону.
— И батюшку вашего, Семен Федорович, я хорошо знал. Он ко мне в Мачу грузы привозил. Большого ума был человек и совершенно неподкупный… — Шарапов осекся. К месту ли сейчас говорить о неподкупности? Меньше всего ему хотелось, чтобы Семенчик оказался неподкупным. — И о дедушке вашем, Семене Ивановиче Харатаеве, наслышан. Пусть легко ему дышится, если старик жив.
Семенчик нахмурился, становилось стыдно при одном упоминании о бывшем улусном голове, деспоте Харатаеве.
— Нет у меня дедушки.
— По случаю вашего приезда не худо бы посидеть. Приходите вечерком с матушкой, буду очень признателен. Выпьем по рюмке, вспомним… Правда, приходите. Придете?
Ответила купцу Майя:
— Не придем.
Шарапов улыбнулся, но улыбка получилась жалкая, недоуменная.
— Помилуйте, Мария Семеновна, мы ведь готовились! Не обижайте. Редко в наше отдаленное, глухое село жалуют такие гости, как Семен Федорович.
Майя пожала плечами:
— Вместо нас угостите своих батраков. Пусть хоть раз наедятся досыта.
— При чем тут батраки? Я ведь как родных приглашаю. А вы… Точно враги мы…
— Враги и есть, — нахмурился Семенчик. — Вы — купец, а мы — ваши бывшие батраки.
— Господи, да какой я купец? Несчастные две лавки! И больше ничего за душой. А прежде-то как я жил? Вы же не знаете! И дровосеком был, и сено косил, и кем только не работал, пока не нашелся добрый человек и не взял к себе в напарники. Ну, накопили мы с ним деньжат, с горем пополам лавчонку открыли, себе во всем отказывали, честной торговлей занимались. Что же в этом плохого? Ведь не собирается новая власть торговлю свертывать?
— Нет, не собирается, — подтвердил Семенчик.
— Так в чем же дело? Я готов и при новой власти торговать.
— Не будет этого. Частная торговля запрещена.
— Запрещена? — упавшим голосом переспросил Шарапов. — Но я уже закупил товары для оборота. Куда же мне их девать?
— Все товары будут изъяты у вас и обращены в собственность народа.
Семенчик и Майя видели, как у Шарапова побагровело лицо.
— Но это же грабеж!.. Ни одна власть не отбирала то, что нажито…
— Нажили не вы.
— Как не я? А кто?.. Да у меня до сих пор мозоли не сошли! Лишнюю копейку боялся истратить. Копил. За что такая немилость? Мария Семеновна… Я ведь, кроме добра, ничего вам не делал. Помните, когда вы всем семейством ехали через Мачу в Бодайбо? Я как предчувствовал беду и уговаривал вас и Федора остаться у меня. Если бы послушались, может, с Федором ничего бы и не случилось. А потом?.. Потом что было? Помните?.. Я ведь вас спас!