— Пойдем, тятя. Мимо ворот не пройдет.
— Подождем. Пусть при тебе тут же повинится. Иначе не пущу домой.
— А может, он вовсе не придет?
— Не придет? — В голосе Семена прозвучал испуг. — Никуда он не денется.
…— Если ты будешь работать в ревкоме, отец пальцем тебя не посмеет тронуть, — сказал комиссар, взяв Алешу под локоть.
— Пусть только попробует! Я его не боюсь.
Семенчик проводил Алешу до самой пристани, где жила его тетя.
И на следующий вечер молодежь опять допоздна водила хоровод. Семенчик грустил: не пришла та, которую он понапрасну ждал уже второй вечер. Ах, вот, кажется, она!..
Но Настя, видно, и не думала подходить к кругу. Нагнув голову, быстро прошла сторонкой.
Семенчик незаметно отделился от круга и побежал за Настей. Девушка не оглядывалась.
«Нужно догнать и поговорить, — думал Семенчик. — Ведь завтра уеду, и неизвестно, когда вернусь».
Настя оглянулась и неожиданно замедлила шаг.
Семенчик догнал ее и, даже не поздоровавшись, спросил:
— Настя, почему не приходишь на гулянку?
Настя не ответила. Шла, будто Семенчика не было рядом.
— Я ждал тебя все время, а тебя нет и нет. А завтра я уже уезжаю.
— Завтра?.. — вырвалось у Насти. В голосе ее было не то удивление, не то испуг. Она подняла глаза. Под ее взглядом Семенчик смутился и покраснел.
— Завтра.
— Надолго?
— Не знаю даже…
Семенчик увидел, что она улыбается. Но улыбка эта была какая-то другая — она не ласкала и не радовала. У Семенчика вдруг пропало желание идти рядом с девушкой. Но это только на мгновение…
— Моих родителей… ограбил. Теперь поедешь других грабить? — сказала, как пощечину дала.
— Это не я — революция отобрала у купца Шарапова имущество, которое он награбил. Он!.. — Семенчик подумал, что Настя, пожалуй, обидится за эти слова. «А сама что сейчас сказала?»
— Мой отец никого не грабил! Он разбогател своим трудом!
— Своим трудом? А почему же не разбогатели своим трудом его батраки? Их у него полдеревни. А обсчитывал, обмеривал он всю деревню. Продавал товары втридорога! Это не грабеж?
— Кому дорого, пусть бы не покупали. — Настя ускорила шаги.
— Настя, у тебя нет молозей, а у меня их полно. И не на одну я не дам наступать. Даже тебе, — добавил Семенчик после паузы.
Последние слова были произнесены таким тоном, что Настя опять подняла глаза и замедлила шаги. Некоторое время они молчали.
Ты на меня очень злишься? — спросил Семенчик.
— Очень.
— Наверно, задушила бы своими руками? Или нет? — Семенчик остановил ее. — Говори напрямик.
Серо-голубые глаза шараповской дочки показались Семенчику такими большими, что в них отразились луна и звезды. Они, не мигая, смотрели на него.
— Нет, — сказала она одними губами. И шепотом повторила — Нет.
Семенчик проводил девушку до самого дома. Шли они молча. Уже у самых ворот Настя как-то внимательно посмотрела на Семенчика и, не попрощавшись, юркнула за калитку.
Всю ночь Семенчик не спал, думал о Насте. Она стояла у наго перед глазами, гордая, красивая и недоступная. У Семенчика еще не было девушки, и он не знал, как с ними держаться.
Если вы, читатель, молоды, поймете юного комиссара, а если ваша молодость уже прошла, вспомните, как легко и трепетно рождается первое чувство, поэтому не будем судить строго нашего героя, влюбившегося в купеческую дочь. А ведь завтра ему уезжать на большие дела, которые он будет совершать именем Революции. Настя и ее родители не только не приемлют революцию, а готовы утопить всех, кто воюет за новую жизнь. Ох, как она на него смотрела!
Майя слышала, что Семенчик ворочается с боку на бок, не спит.
— Ты чего, сынок, не спишь?
— Душно вроде, — ответил он.
Майя встала и приоткрыла дверь.
— Тебе надо выспаться, не то завтра весь день будешь недомогать.
Сама она попробовала задремать, но, почувствовав неладное, набросила на плечи платок, подошла к Семенчику и села у изголовья:
— Тебя что-то тревожит? Не скрывай. От матерей грешно скрывать правду. Ты нездоров? Или случилось что?
— Да нет, мама. Просто не спится почему-то.
— Может, неприятные новости?
— Наоборот, новости одни приятные. Жизнь хорошая начинается.
— Я боюсь, сынок, как бы власть опять не переменилась. Если что-нибудь услышишь, не скрывай от меня.
— Что ты, мама, конечно, не буду скрывать. — Семенчик ласково обнял ее.
— Не дожил твой отец до светлых дней. Увидел бы, как ты вырос…