— Да нет. Никак не разыщу. Ты ничего не слышал?
— Был твой сынок у нас. Был… прятался.
— Так он от Иннокентия подался к вам?
— К нам. А куда же? Мы же не чужие, ему. Почитай, целое лето и зиму прожил у нас. Уже весной собрался и уехал.
— Куда?
— Должно быть, в Якутск. Он все туда рвался.
— А о матери он ничего не говорил? — Голос у Федора задрожал.
— Как же, говорил. Вспоминал о матери. Часто вспоминал.
— Что говорил?.. Ради бога не тяни. Где она?..
— Убей бог, не помню. Память стала… все забываю. Ты в тюрьме сидел. Это я помню. А Майя осталась с малым дитем. Потом она уехала. А куда, побей меня бог… забыл. Сынок твой долго рассказывал. Скитались, одним словом, горе мыкали.
Сколько ни расспрашивал Федор, он ничего толком не мог добиться от Толлора. Ничего нового не сказали ему и Семен Чемет с Афанасием Бороннуром.
После разговора с земляками Федор уверился, что Майя давно вернулась в Средневилюйский улус, к своим родителям.
Почти месяц понадобился Федору, чтобы создать в улусе ревкомы, организовать в Намцах милицию. Больше нельзя было сидеть в Намцах — в Якутске Владимирова ждали дела.
В течение лета 1921 года с верховьев Лены не поступило ни фунта груза. В области чувствовалась острая нехватка товаров первой необходимости. Советские руководители били тревогу, прося центр выделить фонд товаров широкого потребления. Вскоре был получен ответ: «На охотском побережье, в порту Аян, скопилось 300 тысяч пудов различных товаров. Совнархоз распорядился передать эти товары якутской областной потребительской кооперации „Холбос“. Немедленно организуйте своими силами вывоз указанных грузов».
В областном Совете стали ломать голову, как доставить из далекого Аяна грузы, хотя бы в Нелькан.
— Летом туда не пробраться, — говорили одни. — Надо ждать зимы.
— До зимы ноги протянем от голода, — возражали другие. — Вывозить грузы нужно немедленно.
После долгих споров решено было послать в Аян представителя областной потребительской кооперации, выделив ему в помощь людей.
Не так просто оказалось найти человека, который бы справился со столь трудной задачей. Надо было в течение трех дней принять огромное количество товаров и организовать срочную переброску их до порта Нелькана.
Выбор остановился на торговом инспекторе Куликовском, работающем в системе «Холбос». При Колчаке бывший интендант царской армии Куликовский управлял всей торговлей Якутского края. Куликовского недавно освободили из тюрьмы, решив использовать его опыт в организации советской торговли. Понимая, что на бывшего эсера нельзя полностью положиться, решено было послать с ним десять коммунистов.
Торговый инспектор охотно согласился выехать в Аян. Ему было известно, что на Охотском побережье орудуют банды есаула Бочкарева и Сентяпова, и он надеялся, улучив подходящий момент, переметнуться к ним.
За два дня до отъезда Куликовский повидался с бывшими офицерами Коробейниковым и Каниным, рыхловатым, рано начавшим полнеть блондином. Он пообещал им сделать так, чтобы товары не попали большевикам.
— Желаем удачи, — от всех напутствовал Куликовского Коробейников. — Если понадобится наша помощь, мы готовы. Только дайте знать.
Выйдя из здания комиссариата, инспектор почти столкнулся с Федоркой Яковлевым.
— Ты откуда взялся? — негромко воскликнул он.
— Из села.
— А что делаешь?
— Пока ничего. Говорили, что ты в тюрьме.
— Сидел. А теперь, как видишь, человек свободный и нужный. Послезавтра еду в Аян, — и Куликовский рассказал о цели своей поездки.
— Бывал я в Аяне. Вот где погулял!.. — шлепая губами, похвалился Федорка.
— Слушай, поехали со мной, а? Будешь на казенных харчах и поможешь мне одно дельце провернуть, — многозначительно подмигнул Куликовский.
— А что? Поеду, — согласился Федорка. — Я люблю ездить.
— Отлично. Приходи завтра в «Холбос». Жду.
Куликовский, Федорка Яковлев и десять коммунистов без приключений доехали на верховых лошадях до села Петропавловское, раскинувшегося на берегу Алдана. Жил здесь известный на всю область купец Юсуп Гайнулович Галибаров, изгнанный когда-то из Амгинской слободы за конокрадство. Обосновавшись на Алдане, Галибаров стал коробейничать. Входил в урасу, доставал бутылку водки и сладеньким голосом по-якутски говорил:
— Подходите, друзья мои, угостить вас хочу. — Он тут же наливал первую рюмку и подносил хозяину, потом обходил домочадцев.