— Ну, и слава богу!.. Может, не пройдут, — побелевшими губами промолвил Филиппов. Он не на шутку испугался, услышав, что сюда идут красные.
— Мы по пути навестили Галибарова, — продолжал Оросин. — Он пообещал тотчас же послать к вам нарочного, как только красные у них появятся.
Коробейников, нахмурившись, зашагал по комнате.
— Если вы и впредь, господа, будете нам активно помогать, — остановившись против Оросина и Афанасьева, сказал он, — мы в течение двух, ну, самое большое трех месяцев освободим от коммунистов всю Якутскую область.
V
Солнце садилось за холмы, возвышающиеся полукругом по ту сторону широкой долины. Вот оно спряталось за тучку, и та засверкала алым цветом. Семенчик вышел из окружкома и направился по Гостиной улице. Навстречу ему степенно двигалось стадо коров, поднимая облако пыли. Прижимаясь к ограде, Семенчик пропустил стадо и пошел к Талому озеру, на берегу которого стояла старая покосившаяся юрта бабушки Мавры. У этой старушки Семенчик снимал угол, когда работал в типографии. Теперь всякий раз, когда ему случалось бывать в Якутске, он навещал свою хозяйку. Семенчика тянуло сюда.
Мавра родилась в Вилюйске. В Якутск приехала еще совсем молодой, нанялась в работницы. Чего только она ни делала: и стирала, и детей нянчила, и за скотом смотрела. Когда пошел ей пятый десяток, вышла замуж за овдовевшего бездетного батрака. Вместе и построили эту юрту. Старик умер год назад.
Семенчик шагнул на пустынный двор. Хотел позвать хозяйку, но, увидя распахнутую дверь, переступил порог.
Мавра сразу узнала своего бывшего постояльца и встретила его радостным восклицанием:
— Бог ты мой, да это же Семенчик! Откуда ты, сынок, взялся?
— Из Олекмы приехал. Я там работаю.
— Далеко тебя занесло! Насовсем сюда или на время?
— Вызвали. А там кто его знает…
— Вызвали? Вот как. Стало быть, нужда в тебе есть, коли вызвали. А как там, в Олекме-то, с чаем, с табаком, с аршинными товарами? Тоже, поди, ничего нет?
— Да, не богато.
— Плохо. — Мавра вздохнула. — Везде, сказывают, плохо. Беда! Ходят слухи, будто к нам всего послали. Много!.. Но по дороге какие-то разбойники все отняли. Это правда?
— Ничего не слыхал, бабушка.
— Не слыхал? Может, выдумали? У нас тут наговорят. Только слушай.
Семенчик не стал засиживаться у Мавры, попил чаю, ответил на расспросы хозяйки, попрощался и ушел.
Восточный небосклон покрылся густой синевой, но еще не стемнело. Возле озера, на косогоре, молодежь играла в лапту. Весело, шумно. Семенчику захотелось подбежать к этим беззаботным парням и девушкам, включиться в игру. Но времени осталось в обрез — надо было спешить в воинскую часть.
Казарменная улица привела Семенчика к крохотной караульной будке. Его остановил дневальный:
— Вы к кому?
— Мне нужно видеть командира части.
Красноармеец покрутил ручку полевого телефона, поднес трубку к уху, подул в нее:
— Товарищ командир, тут к вам пришли. Есть… Есть! — Дневальный положил трубку. — Командир сейчас выйдет.
К воротам подошел длиннолицый черноглазый человек лет тридцати в шинели и сапогах. Из-под шапки выбивались темные кудрявые волосы.
— Я слушаю вас, — сказал он, внимательно оглядывая Семенчика.
Семенник назвал себя и протянул записку.
— Вы, значит, будете товарищ Владимиров? — несколько удивленно переспросил командир. — Сколько же вам лет?
— Восемнадцать, — быстро ответил Семенчик, чувствуя на себе пристальный, изучающий взгляд. Комиссару еще не исполнилось восемнадцати, поэтому он смутился.
— Пропустите!
Платон Слепцов, настоявший на том, чтобы Семенчика назначили комиссаром Нацревдота, не ошибся в своем выборе. Молодой комиссар с первых же дней проявил незаурядные способности находить верных делу революции якутов и вовлекать их в свой отряд. Комиссару предоставили право обойти все предприятия и учреждения и создать при комсомольских ячейках мобилизационные пункты. В Национальный революционный добровольческий отряд потянулась молодежь. Вскоре отряд вырос до ста человек.
Семенчик разбил отряд на взводы и отдаления. Во главе взводов и отделений комиссар поставил бойцов, взятых из воинских подразделений, и стал обучать отряд военному делу. Занятия проходили на Гольминке, возле скотобойни. Бойцы отряда тренировались в стрельбе по мишеням, учились окапываться, передвигаться ползком «под огнем противника». Восприимчивый Семенчик быстрее всех постигал не такую уж простую военную азбуку и через некоторое время прочно взял в свои руки бразды правления.