— Когда я должен выехать?
— Сегодня. Немедленно.
Федор встал, поправил ремень:
— Есть выехать немедленно!
Секретарь подошел к Федору, взял его за обе руки и, заглядывая в глаза, заговорил:
— Желаю вам удачи, товарищ Владимиров. Осмотрительности у вас достаточно, умом и смекалкой вас природа тоже не обидела. Революции и Советской власти вы преданы, как никто другой. Вам и карты в руки. Единственная у меня к вам просьба: берегите себя!..
В тот же день Федор Владимиров выехал из Якутска на почтовой верховой лошадке. На ямском станке Орто Сурт милиционер из Якутска пообедал и, пересев в сани, последовал дальше. Медленно падал мокрый осенний снежок.
На ночлег Федор остановился на ямском станке Хампа. Постелили милиционеру в маленькой комнате на железной койке. В помещении было душно. За перегородкой слышны были громкие голоса подвыпивших мужчин. Федор встал, оделся и без стука вошел в соседнюю комнату.
За столом при тусклом свете керосиновой лампы сидело трое мужчин. Пахло солеными огурцами и сивухой.
— Хлеб-соль, — сказал Федор. Он подошел к столу, подставил табуретку, сел.
— Что скажешь, служивый? — не совсем вежливо спросил тощий мужчина с продолговатым лицом, расстегивая верхнюю пуговицу белой косоворотки.
Мужчины знали, что на станке остался ночевать проезжий милиционер. Но какого лешего он ввалился к ним не спросясь?
— А что бы ты хотел от меня услышать? — добродушно осведомился милиционер. — Не нальете рюмочку?
Второй мужчина, бритоголовый, широколицый, налил рюмку. Федор опрокинул ее, налил себе вторую, опять выпил и, хрустя огурцом, заметил:
— Порядочные люди в карты дуются, а вы водку хлещете. Какой интерес?
— Играть резонно на золотишко, — басом ответил третий, с окладистой темно-русой с проседью бородой. — А не на бумажки.
— А почему бы не сыграть, скажем, на оружие?
— На оружие?.. — Бородач повернулся к милиционеру всем корпусом и посмотрел на него как на сумасшедшего. — А на леший оно нам, оружие?
— Большевиков бить. — Сказано это было до того обыденно, что бородач чуть не поперхнулся. Милиционер засмеялся: — Чего глаза-то вылупил? Не гляди, что на мне форма. Я — ваш.
Бородач тонко захихикал:
— Ой, хитрец, елки-моталки… Ваш… Так мы не ваши. Вот схватим тебя и в ЧК. Будешь знать!..
— Ой, испугал!.. — Федор еще громче рассмеялся. — В ЧК вместо меня тебя же в кутузку посадят и так прижмут, что сразу во всем признаешься. Я ведь вижу по твоей физиономии — кулак ты или купец, Советскую власть ненавидишь… не перебивай меня…
— Замолчи, служивый!.. — рявкнул тощий и, перейдя на шепот, зашипел — Ты что?.. Хочешь, чтобы всех нас?..
Федор тоже понизил голос до шепота:
— Купите у меня оружие, люди добрые, а?.. Все будет шито-крыто. Ну, купите!..
Бородач дрожащей от волнения рукой стал поглаживать бороду, потом взъерошил ее и спросил:
— А ты не тово?..
— Чего тово?.. — не понял Федор. — Говори толком. Ты что, опасаешься? Да чтоб мне с места не сойти!..
— У тебя небось целый арсенал? — полюбопытствовал бритоголовый.
— Арсенал не арсенал, но кое-что имеется.
— А что именно? — Бородач упрятал бороду в кулак. — Пулеметы?
— Есть и пулеметы.
— Сколько?
— Три штуки.
— Винтовки?
— Сто сорок две штуки. Новенькие. И двести ящиков патронов.
— Сколько просишь за все?
— Два пуда золота.
— Да ты что, милый? — Бритоголовый уставился на Федора ястребиными глазами. — Два пуда…
— Золото — в земле. А оружие!.. За ним нынче охотятся больше, чем за золотом.
— Два пуда — много, — сказал бородач.
— Сколько дадите?
— Пуд.
Федор показал бородачу шиш:
— На свой товар я покупателя найду. А золото у вас большевики отберут.
— Да ведь оружием-то не землю пахать будем? — опять перешел на шепот тощий. — Сам знаешь, зачем нам оружие.
— А золото ваше, думаете, в мою мошну пойдет? Да на кой мне столько этого дерьма? Пушки да эропланы будем покупать за границей за золото. Без аэропланов да пушек большевиков не побьешь!
Мужчины переглянулись.
— Это кто же будет покупать эропланы? И у кого? — спросил бородач.
— Кто? Господин Коробейников. А у кого, это не наша с вами забота.
Слова милиционера произвели впечатление. Бородач даже шею вытянул.