В лес поехали двумя подводами. На первой сидел Федор с Ефимом. Антон с Данилкой ехали на второй подводе, охраняя кожаный мешок с золотом и весы.
Как только въехали в лес, Ефим остановил подводы.
— Подождем наших, — хмуро сказал он, не глядя на Федора.
Федор ничего не ответил, хотя ему очень хотелось спросить, кто еще должен подъехать и зачем.
Вначале подошло четверо мужчин с охотничьими ружьями, потом еще двое.
Мужики степенно здоровались и останавливались в сторонке, с любопытством поглядывая на милиционера.
Люди, вооруженные охотничьими ружьями и лопатами, все подходили и подходили. Вскоре их собралось не менее сорока человек. Федора так и подмывало сосчитать мужиков, но ему не хотелось привлекать к себе лишнего внимания.
— Ну, тронулись, — торжественно сказал Ефим, садясь в сани.
Федор, оглядывая мужиков, удивленно спросил:
— А зачем, собственно, здесь столько ружей? Мы же не на медведя идем.
— Идем вооружаться, — ответил Егор. — Тем, кто имеется в наличии, выдадим винтовки, остальные перепрячем.
— Вы чего так спешите раздать оружие?
— Нынче ночью выступим против доморощенных коммунистов, — доверительно сообщил Ефим. — Свернем в Вилюйске их власть.
Как ни важны были слова Ефима, Федор наполовину пропустил мимо ушей.
«В засаде будет участвовать человек десять, ну пятнадцать, — подумал он. — А бандитов здесь… — Федор стал торопливо считать — Сорок семь… Ой, туго нам придется!..»
Видя, что Федор замешкался, Ефим поторопил:
— Ну, поехали.
— Все, приехали! — громко сказал Федор. — Снимите-ка, милые люди, свои берданки и двустволки и оставьте все здесь. К месту пойдем только с лопатами и ломами.
— Это почему же? — Ефим стал теребить заиндевелую бороду.
— Потому, что я не хочу, чтобы меня шлепнули и зарыли в той яме, где закопано оружие! Я достаточно ученый!..
— Да ты что, мил человек, очумел? Как же мы можем?..
— Можете! Вы все можете! За фунт золота человека жизни лишают, а тут два пуда!..
— Ты что говоришь?.. Бога побойся!.. Ружья мы захватили на случай чекистов!..
— С оружием я вас дальше не поведу! Сваливайте все здесь, оставляйте караульных!..
Как Ефим с Антоном и Данилой ни сопротивлялись, ничего не помогло. Федор заставил оставить оружие.
Дальше пробирались между деревьями по снежной целине. Лес густел. Двигаться становилось все труднее и труднее. Наконец напали на тропу, занесенную снегом.
— Здесь сани не пройдут, — сказал Федор.
— Далеко еще? — недовольным голосом спросил Ефим.
— Шагов двести. До поляны.
— Подводы здесь, что ли, оставлять? — опять спросил Ефим.
— Оставьте. А золото с собой возьмем.
Ефим послушно взвалил себе на плечи кожаный мешок.
К поляне пришли все взмыленные — жалко было смотреть. Ефим бросил в снег кожаный мешок и, вытирая рукавом вспотевший лоб, спросил:
— Здесь?
Федор приблизился к разбитой лиственнице и поманил к себе Ефима:
— Отсчитывай в этом направлении, — он показал рукой, — десять шагов.
Ефим послушно отсчитал десять шагов, сделал на снегу заметку.
Федор подошел к тому месту, где заметил Ефим, и, показав рукой новое направление, сказал:
— Десять шагов.
Ефим старательно выполнил все распоряжения Федора. На снегу обозначился квадрат. На одном из углов этого квадрата стояла разбитая лиственница.
— Вот здесь копайте, — сказал Федор, доставая из кармана кисет.
Бандиты очистили от снега площадку и споро заработали ломами, разбивая мерзлую почву.
— Глубоко? — осведомился полноватый бандит в пыжиковой шапке.
— Аршина два.
Свободные от работы бандиты столпились вокруг площадки.
— Надо костер разжечь, чтобы почва оттаяла, — подал кто-то мысль.
Федор первым заметил всадников, выскочивших из тайги. Они обходили бандитов с четырех сторон.
Громко заржала лошадь. Ефим вскинулся и, увидев всадников, широко открыл рот. Но крика Федор не услышал, увидел только искаженное ужасом лицо бандитского главаря.
— Руки вверх! — закричал Федор, выхватив из кармана наган.
Насмерть перепуганного Ефима подняли со снега, скрутили веревкой руки. Антона и Данилу тоже связали.
Сбившиеся в кучу бандиты, окруженные чоновцами, затравленно поглядывали по сторонам.
— Ну, что, померились силой с Советской властью? — сказал Федор, обращаясь к Ефиму, Антону и Даниле.