За ужином Ульяна ни о чем не спрашивала Федора. «Пусть поест с дороги спокойно», — подумала она.
После ужина гость начал готовиться к отъезду.
Хозяйка остановила его:
— Ночью и путникам полагается спать. За это не взыщут твои начальники, — разговаривала теперь Ульяна с ним как с родным. Ей еще о многом хотелось расспросить его: как случилось, что он тайком, подобно вору, увез из-под родительского крова свою законную жену? Где жили они до Кильдемцев? Почему покинули родину и уехали на край света, в тайгу, где копают золото?..
Готовый выслушать самые тяжелые упреки, Федор поведал все, что желала знать страдающая мать. Но добрая умная Ульяна ни в чем не стала упрекать Федора, почувствовав материнским сердцем, что Федор не меньше страдает от неизвестности и нет для него большего счастья, чем встреча с Майей, ее дочерью, и Семенчиком. Ульяна поняла, как сильно любили друг друга Майя и Федор.
Уйдя к себе после ночного разговора с зятем, Ульяна до утра проплакала.
Утром, прощаясь, Федор сказал:
— Как только разыщу наших, сообщу немедля. Или сам приеду. А если они тут появятся, дайте мне знать в Якутск, в милицию.
— Ты тоже не пропадай. Найдешь их или не найдешь, приезжай. Кроме тебя, у меня ведь никого… Не забывай старуху.
Когда Федор запрягал в сани лошадь, к нему подошла Фекла.
— Ищи Майю, пока не найдешь, — строго сказала она. — Я все еще живу в этом доме только потому, что не могу забыть ее доброту. И старуха вся извелась. Нет ни одного дня, чтобы не вспомнила о дочери и не плакала. А как мы живем, ты сам видел. Не дай бог никому так жить. В несчастье Ульяны виновен ты. Больше никто! Вот ты и разыщи Майю! Умри, но найди!..
IX
По наслегам и улусам пошли слухи, будто на востоке, на Аянском тракте, появились бандиты. Одни верили, другие сомневались.
Богачи, бывшие наслежные князьки, улусные головы, с надеждой ждали восстановления старой власти.
О красном отряде Семена Владимирова, посланном на восток, знало только областное начальство.
Перед самым Новым годом к Иннокентию в Кильдемцы пожаловал нежданный гость. Это был Федорка Яковлев.
Иннокентий сделал вид, что обрадовался ему, и засыпал вопросами: «Откуда? Куда? Почему так долго не заглядывал?»
Вислогубый, загадочно улыбаясь, важничал:
— За делами некогда по гостям разъезжать.
— Какие же у тебя дела при нынешней-то власти? Большим начальником стал?
— Большим. Только большевики тут ни при чем. Хочу обрадовать: не пройдет и месяца, как все переменится к лучшему.
— Да что ты говоришь?! — Иннокентий вытянул морщинистую шею, готовый слушать новости.
— Большевиков вот-вот прогонят.
Иннокентий махнул рукой. Наслышался он подобных разговоров, теперь они только раздражали его.
— Поздно, братец. Пословицу знаешь? Потерянного не найдешь, ушедшего не вернешь, утонувший не вынырнет, мертвый не воскреснет.
— Иногда и мертвые воскресают.
За чаем Федорка «разоткровенничался»:
— Мы уже сколотили огромную армию. Большевики сунулись было к нам, да все до единого полегли в снегу. Пять тысяч одних трупов.
Купец сокрушенно покачал головой:
— Опять кровь… Мало пролили ее? Никак не уйметесь.
— Выгоним из Якутии коммунистов и заживем припеваючи. Еще лучше, чем раньше.
— Дай то бог! Но что-то плохо верится. У здешних большевиков за спиной Россия! У них орудия, аэропланы…
— А у нас — Япония, Америка. И орудий тоже навалом! Знаешь, сколько их у нас? — Вислогубый наморщил лоб. — Триста сорок штук из Японии прислали. На деревянных колесах. Огромные! Мы в них оленей запрягаем. Американцы — чуть поменьше — двести семьдесят. Стрельнешь из такой — земля гудит!..
У Иннокентия, который, как ни странно, верил этой болтовне, удивленно округлились глаза.
— Господи! Сколько же их получится, если сложить? Четыреста десять! Не дай бог! И все против людей? За что же американцы и японцы дают вам пушки? Даром-то они вряд ли…
— За золото и пушнину.
— Вот как! За золото и пушнину. — Иннокентий вздохнул. — За золото и пушнину — пушки. У них этого добра, должно быть, много. Ох, лучше бы не связываться с американцами. Пустят они нас по миру, попомни мое слово, если жив будешь.
— Правительству виднее.
— Какому правительству? — не понял Иннокентий.
— Да ты что, старый гриб, с неба свалился? — искренне удивился вислогубый. — Нашему правительству! У нас же теперь свое правительство! Что, не слышал? И что почти все восточные улусы очищены от большевиков, тоже не слышал?