Как ни крутил Барсуков, пришлось послать к ревкому двадцать подвод и два воза сена.
С тех пор как Барсуков и Шарапов повздорили из-за найма яма, прошло более десяти лет. Этим летом лед меж ними подтаял, но в гости они друг к другу не ходили. Поэтому мачинский купец приятно удивился, когда вечером к нему вдруг пожаловал недавний недруг. Не знал, где посадить его, чем угостить.
— Сват, дорогой! — воскликнул купец. — Вспомнил, слава богу, о нас!
В добрые старые годы они частенько меж собой поговаривали, как бы им породниться.
— Хоть ты, Кузьма, и русский, но человек свой! — любил повторять Барсуков.
«Сват» был не расположен к сердечным излияниям. Едва переступив порог, стал жаловаться, что утром к нему пришел комиссар и, пригрозив расстрелом, забрал двадцать подвод.
— Вам что, вы живете в сторонке, а мы — аккурат на тракте. Говорят, не сегодня-завтра красные нагрянут. Совсем по миру пустят!
К мужику подошел Федорка. Яковлев, похлопал покровительственно по плечу:
— Не горюй, старина! К утру мы обе деревни к рукам приберем.
— Значит, не соврал мой Васька?! — воскликнул Барсуков. — Ну, бог вам в помощь! Не стали ждать «братьев», душа с них вон?! И то правда — сколько можно так отсиживаться?
— И твоего обидчика, комиссаришку, укокошим… Будь спокоен.
Последнюю фразу Настя, сидя у себя в комнате, слышала довольно отчетливо. Прислушиваясь к голосам из гостиной, она вскочила на ноги и стала торопливо одеваться.
— Всех гадов сам поубиваю! — разошелся вислогубый. — А трупы в Лену, чтоб им!..
Настя тихонько вышла.
— Далеко? — спросила у нее мать.
Дочь не ответила. Выскочила во двор и исчезла в темноте. Бежала всю дорогу. Не переводя дыхания, влетела в юрту, где жила Майя Владимирова.
— Дома… Сеня?..
Майя в юрте была одна. Видя, что Настя чем-то встревожена, она тихо спросила:
— Что случилось? Зачем он тебе?
— Его хотят убить, — пролепетала Настя. — Сегодня ночью. Пусть убегает!..
Ошеломленная неожиданным страшным известием, Майя заглянула девушке в лицо.
— Кто?.. О, господи! Говори, кто?.. Кто замышляет это?
— Федор Егорыч… И наши с ним. Я слышала разговор. Надо предупредить Сеню!
Майя знала, что Семенчик по возвращении из Нохтуйска пошел к Усову. Она сорвала с крючка шерстяной платок и выбежала на улицу. Ноги подкашивались. Настя бежала рядом, торопила:
— Быстрей бы, тетя Майя…
Задыхаясь, они прибежали к Усовым. В окнах горел свет, но дверь была заперта. Майя сильно постучала.
За дверью послышались неторопливые шаги:
— Кто там?
— Это я… Майя, — крикнула женщина срывающимся голосом.
Усов удивился, увидев с Майей купеческую дочь.
— Что стряслось?
— Семенчик у вас?
— Я здесь, мама! — отозвался сын и тоже вышел.
— Сынок, беги! Тебя хотят убить!
— Убить? Кто меня хочет убить? — Но тут Семен заметил Настю и все понял. — Ты от кого узнала? — обратился он к девушке.
— Разговор подслушала… вчера вечером. А сегодня опять говорили.
— Почему же сразу не сказала? — упрекнул комиссар.
— Я еще днем к вам приходила. Тебя не было дома.
— Она была у нас, была! — подтвердила Майя. — Бегите скорее! Чего стоите?!
Поздней ночью Федорка в сопровождении двух человек, вооруженных охотничьими ружьями, подошел к юрте Владимировой.
— Открывайте! — стуча прикладом, крикнул вислогубый.
— Кто там? — отозвалась Майя.
— К вам гости, — ответил Яковлев.
— В гости по ночам не ходят.
— Отпирай, дура! Иначе худо будет!
Подумав, что все равно они взломает дверь, Майя откинула крючок.
— Что вам…
Вислогубый, оттолкнув хозяйку, вошек в юрту. За ним — и те двое. Зажгли лампу, заметались по убогой каморке.
— Где сынок твой?.. — грубо выругавшись, спросил Федорка.
— Перестань сквернословить и не кричи, не глухая. Нет его дома.
— Где он, тебя спрашивают! Ну, быстро, отвечай!
— Уехал…
— Когда?
— Еще утром.
— Ты лжешь!
— Сам же видишь — нет его дома.
— Где ты его спрятала, стерва? — вислогубый схватил Майю за руку.
— Пусти, ублюдок! Сын уехал встречать красный отряд. Так что ты не очень хорохорься.
Во дворе послышался топот. В юрту ввалился запыхавшийся Петухов с ружьем.