Его ощущения относительно здоровья — и весь смысловой поток, который он мне посылал — рассказывали о чём-то до боли знакомом. О родовом проклятии крови.
Я замер, едва эта мысль оформилась. Родовое проклятие? Здесь? В мире, где нет магии? Какое, к чёрту, родовое проклятие крови может существовать в реальности, лишённой даже намёка на волшебство?
Но Александр показывал мне именно это. Не теми словами, конечно — он вообще редко мыслил словами. Но образы, ощущения, цепочки ассоциаций складывались в картину, которую я как исследователь магических феноменов узнал мгновенно. Проклятие, передающееся по крови. Нечто, что поражает не одно поколение, а тянется сквозь века, от предка к потомку, ослабляя, искажая, разрушая.
И это — результат того, как он выглядит. Как он думает. Как он себя ведёт. Хаос в голове, с которым я столкнулся при первой попытке ментального контакта. Эмоциональная нестабильность. Тело, которое не откликается на усилия воли. Ожирение, которое не уходит ни от диет, ни от попыток двигаться. Всё это — симптомы. Не лень. Не отсутствие дисциплины. Симптомы проклятия, которое давит на него с самого рождения.
Ну логично. Было бы странно, если бы оно не влияло. Проклятие крови — это не шрам на коленке. Это системное воздействие на все аспекты существования: физическое тело, ментальную сферу, эмоциональный фон, даже на удачу и жизненные обстоятельства. Если оно действительно есть — а судя по тому, что я видел и чувствовал, оно есть — тогда Александр не виноват. Он жертва. Скорее всего, с самого детства.
Но оставался вопрос. Главный вопрос, от которого мой исследовательский ум буквально скрежетал.
Как? Как это возможно в мире, лишённом магии?
Проклятие крови — это магический конструкт. Сложный, требующий либо мощного ритуала при наложении, либо спонтанного выброса ненависти такой силы, что она впечатывается в саму суть рода. Для этого нужна магия. Нужен маг. Нужен источник. Ничего этого здесь нет — я проверил. Воздух пуст от магии. Так откуда проклятие?
Я сидел в тишине чужой комнаты и перебирал гипотезы.
Первая: я ошибся в оценке. В этом мире есть магия — но другого типа. Скрытая. Глубинная. Не фонит в воздухе, потому что работает на иных принципах. Может быть, местные называют её иначе и даже не осознают как магию. Но источник есть.
Вторая: проклятие пришло из моего мира. Когда-то, столетия назад, один из моих современников — или даже я сам, от этой мысли стало не по себе, — проклял род, и проклятие оказалось настолько сильным, что пробило границу между мирами. Маловероятно. Но не исключено.
Третья: источник энергии — не магия, а что-то другое. Что-то, что работает по сходным принципам, но питается от иного ресурса. Прана, которую я использовал для спасения сердца. Жизненная энергия. Эмоциональная энергия. Может быть, в этом мире люди умеют проклинать без палочек и заклинаний — одной лишь силой ненависти, концентрированной настолько, что она оставляет отпечаток в крови.
Ни одно проклятие, ни один феномен, ни одна аномалия не существует в вакууме. Если в этом мире есть проклятия крови, значит, есть и что-то ещё. Что-то, что позволяет им существовать. Что-то, что местные, возможно, не считают магией. И я обязан это найти.
— Александр, — Когда ты будешь готов… покажи мне свою семью. Родителей. Бабушек и дедушек. Всё, что помнишь о предках. Это важно.
В ответ — Не отказ. Просто боль. Старая, застарелая боль, связанная с семьёй. Но под ней — согласие. Он покажет. Просто не прямо сейчас.
Я снова подошёл к зеркалу. На этот раз не для того, чтобы оценить физическую форму. Я хотел понять кое-что ещё.
И да я ошибся при первом осмотре. Зеркало не было мутным. Не было старым или испорченным. Оно было покрыто слоем пыли — ровным, нетронутым, явно копившимся неделями, а может, и месяцами. И эта пыль была не признаком неряшливости. Она была олицетворением.
Олицетворением его нежелания видеть.
Каждое утро проходить мимо, отводить взгляд, делать вид, что этого большого куска стекла в комнате не существует. Потому что смотреться в него — значит столкнуться с тем, от чего он так долго бежал. С провалами, которые он не мог исправить. С телом, которое не подчинялось. С отражением человека, который проигрывал битву — не потому что не пытался, а потому что битва была неравной с самого начала.