— Магический мир не просто не развился, — прошептал я, глядя на светящийся экран. — Он деградировал.
Мысль была холодной и отрезвляющей. Я смотрел на строки книг и видел не сказку для детей, а хронику упадка. Магия не пошла вперёд. Она сжалась, закостенела, превратилась в бытовой инструмент и потеряла исследовательский дух. Моя школа — моё главное детище — выжила, но превратилась в тень того, чем должна была стать.
— Александр, — сказал я тихо, — если я когда-нибудь вернусь… мне нужно будет всё исправить. Всё.
Александр внутри меня молчал. Но я чувствовал его эмоцию — смесь печали и странного воодушевления. Как будто он только что осознал, насколько велика разница между тем, что он читал в детстве, и тем, что стоит перед ним сейчас. Реальный Салазар Слизерин не был злодеем из сказки. Он был учёным, который только что увидел будущее своего дела — и пришёл в ужас.
Я выдохнул и сжал пальцы в кулак.
В моё время Хогвартс не был просто замком. Он был государством.
Близлежащие территории — а это десятки квадратных миль — использовались как пищевая база. Не огородик для травологии, не пара грядок у кухни, а полноценное сельскохозяйственное предприятие. Поля пшеницы и ячменя тянулись на западном склоне холма, за ними — пастбища для овец и коров. Отдельно стояли птичники — сотни кур, уток, индеек. Мы держали свиней в дубовой роще, где они кормились желудями, и это давало мясо совершенно особого вкуса. Годрик, помню, шутил, что я строю не школу, а продовольственную империю, но я отвечал одно и то же: дети должны есть досыта, а зависимость от внешних поставок — это уязвимость.
Практически всё необходимое для кормления учеников и всего замка производилось здесь же. Сотни людей работали на этих землях — не рабы, не крепостные, а вольнонаёмные работники из окрестных деревень, которые получали достойную плату и защиту от магических и не магических угроз. Хогвартс кормил не только себя, но и давал работу целому региону.
Озеро. Чёрное, глубокое, холодное. В книгах оно описано как декоративный элемент пейзажа — ну, максимум, место обитания гигантского кальмара и русалок. Но мы его создавали не для красоты. Озеро было источником рыбы — форель, лосось, сиг. В нём разводили магических водорослей для зелий. На его берегах стояли садки для устриц и мидий. Из глубины, где били холодные ключи, вода подавалась прямо в замок по системе акведуков. Эта вода была чистейшей в Британии, обогащённой магическими минералами. Мы пили её каждый день и не знали болезней.
Магический лес. Запретный — так его назвали в книгах. Но в моё время он не был запретным — он был рабочим. Источник ингредиентов для зелий, зоологии, астрономии. В нём росли деревья, которым не было аналогов в обычном мире. Мы собирали кору, листья, плоды, грибы. Мы изучали существ, населявших его, — не прятались от них за заборами, а наблюдали, классифицировали, учились сосуществовать. Годрик лично водил старших учеников в лес на практику по защитной магии — и это была не прогулка, а полноценная экспедиция.
Теплицы. В книгах — несколько стеклянных домиков, где травологией занимаются младшие курсы. В реальности — теплиц было огромное количество, десятки, и каждая была чудом магической инженерии. Внутри — эффект расширяющего пространства, да, я сам проектировал эти чары. Снаружи теплица выглядела скромно, чтобы не привлекать внимания случайных магглов, но внутри разворачивалась в целое поле. В одной теплице помещался субтропический сад с климатом, которого в Британии не бывает. В другой — болотистая низина для редких растений. В третьей — горный склон, где мы выращивали альпийские травы. Это требовало колоссальных затрат магии, но источник Хогвартса тянул всё.
И да — расширяющее пространство. В книгах оно описано как нечто исключительное: палатка на чемпионате мира, машина Уизли, сумочка Гермионы. Но я читал это и хмурился. Потому что в моё время эффект расширения существовал и применялся повсеместно. Не настолько сильно развитый, как в этих описаниях — в палатку замок не запихнёшь, — но вполне рабочий. Большой зал Хогвартса был расширен в полтора раза относительно своих физических размеров. Классы — каждый подогнан под нужды предмета. Коридоры становились длиннее или короче по необходимости. В подземельях целые лаборатории помещались в пространствах, которые снаружи казались тупиком.