Для нас это не было чудом. Это был инструмент. Как молоток.
Но главное — и этого в книгах не чувствовалось вовсе — Хогвартс был огромен не только архитектурно, но и территориально.
Горы и леса вокруг замка были естественными границами, это правда. Но они также имели эффект расширения пространства, привязанный к источнику Хогвартса. Тому самому магическому ядру в толще скалы, которое мы запитали от четырёх основателей. В определённой реперной точке — под Тайной комнатой, на уровне фундамента, — находился узел, который расширял пространство анклава в сотни раз.
Иными словами: географически Хогвартс занимал, скажем, 45 квадратных миль. Но внутри магического контура — благодаря расширению — это превращалось в тысячи. Со своими лесами, полями, озёрами, горами. Со своим климатом, который мы корректировали чарами. Со своей экосистемой, которую мы строили десятилетиями.
Хогвартс был не замком. Он был отдельной страной, способной существовать автономно неограниченное время. Мы готовились к осадам, к войнам, к катастрофам — к любому сценарию, который мог бы угрожать магическому миру. Идея заключалась в том, что даже если весь остальной мир падёт, Хогвартс выстоит. Накормит своих. Защитит. Сохранит знания.
А теперь я читаю про замок, где на всю школу — двести восемьдесят учеников и пара десятков учителей. Где единственный источник пищи — деревня Хогсмид, которую в книгах называют «единственным полностью магическим поселением в Британии». В моё время таких поселений вокруг Хогвартса было шесть, и каждое специализировалось на чём-то своём — одно на тканях и одежде, другое на гончарном деле, третье на животноводстве.
Где лес назван Запретным и обнесён оградой, за которую ученикам нельзя. Где озеро — просто красивая картинка, а не стратегический ресурс. Где теплицы — учебный класс, а не промышленный комплекс.
Где расширение пространства — редкость, а не стандартная технология.
— Александр, — сказал я, и голос прозвучал глухо. — Они потеряли всё. Они даже не знают, что потеряли.
Александр молчал. Он читал эти книги с детства и никогда не замечал того, что видел я. Для него Хогвартс был сказкой. Для меня — утраченным наследием.
Я закрыл глаза и попытался представить, что случилось. Когда это произошло? В какой момент школа перестала быть центром магической цивилизации и стала просто учебным заведением? Кто отключил расширение пространства? Кто вырубил пищевые угодья? Кто решил, что домовые эльфы, поедающие магический фон, — это хорошая идея?
Примечание автора:
Поставьте лайк, если нравится развитие истории.
25 лайков на главу и с меня бонусное продолжение.
Вы хотите знать — больше? 😊.
Глава 6
В книгах домовые эльфы мелькали постоянно — на кухне, в спальнях, в прачечной. Добби, Кричер, Винки. Они были частью быта, привычной деталью магического мира, такой же обыденной, как волшебная палочка или сова с письмом. Но я не мог думать о них так же, как думали персонажи этих книг. Как о чём-то само собой разумеющемся.
Потому что в моё время их в Хогвартсе не было. И я знал — не просто знал, а понимал на уровне научного анализа — почему их там быть не должно.
Но вопрос был глубже. Откуда они вообще взялись?
Я откинулся на спинку стула и позволил памяти всплыть. Не той, что принадлежала Александру — книжной, сказочной, — а моей собственной. Памяти исследователя, который когда-то, задолго до основания Хогвартса, пытался классифицировать все известные магические формы жизни.
Эльфы. Домовые эльфы. В моих старых записях, которые остались в лаборатории под замком, им была посвящена целая глава — незаконченная, полная пометок и вопросов. Потому что даже тогда, столетия назад, они оставались загадкой.
Они не были исконными обитателями нашего мира.
Это я знал точно. Ни в одном бестиарии, ни в одной хронике ранних эпох не упоминались существа, похожие на домовых эльфов. Они не эволюционировали из местной фауны, не были созданы магами, не являлись младшей ветвью какого-то другого народа. Они появились внезапно. Без предвестников, без пророчеств, без логики.
Когда именно — никто не мог сказать. Даже я. Мои исследования упирались в глухую стену примерно тремя столетиями ранее моего рождения. Где-то в тот период, судя по обрывочным упоминаниям в старых хрониках, их начали замечать. Сначала — в лесах. Потом — ближе к человеческому жилью. Потом — в домах.