Это выбивалось из его картины мира. Привычная сказка трещала по швам.
Но я не мог ему сочувствовать. Потому что эльфы в моём представлении были только цветочками. Ягодки ждали впереди.
Я пролистнул ещё несколько глав и наткнулся на описание преподавательского состава. И вот тут мой исследовательский ум начал подавать сигналы тревоги — один за другим, всё громче.
Филиус Флитвик. Профессор заклинаний. Маленький, седовласый, с добрыми глазами и чувством юмора. В книгах — милый персонаж, любимец учеников, талантливый маг.
Полугоблин.
Я перечитал это слово несколько раз. Полугоблин. Потом ещё раз. И ещё.
— Александр, — сказал я медленно, — объясни мне, как такое возможно.
Александр не понял вопроса. Ну полугоблин — что такого? Гоблины в этом мире описаны как раса, управляющая банками. Они живут бок о бок с магами столетиями. Вполне естественно, что между ними бывают… браки? Связи? Потомство?
Я закрыл глаза. Глубоко вдохнул. И начал думать.
Гоблины. Я знал о гоблинах значительно больше, чем авторы учебников тысячелетней давности. Они не были исконными обитателями нашего мира — так же, как и эльфы. Они пришли извне. Из другого слоя реальности, из другой плоскости бытия, из-за грани. Когда именно — трудно сказать, это случилось задолго до моего рождения. Но механизм их появления я изучал. И он был совсем не мирным.
Гоблины пришли в наш мир и столкнулись с проблемой: местная магия была для них чужеродной. Не враждебной — просто другой. Они не могли ей пользоваться. Не могли черпать из источников. Не могли плести заклинания. Они задыхались в нашем магическом фоне, как рыба, выброшенная на берег.
И тогда они начали адаптироваться.
Ритуалы. Вот ключевое слово. Гоблины разработали сложнейшие ритуалы, с помощью которых можно было… переварить чужую магию. Сделать её своей. Ассимилировать. Для этого требовался проводник — магическая субстанция, взятая у существ, которые уже были частью этого мира. Кровь. Плоть. Жизненная сила.
Они были людоедами.
Не в том смысле, в каком это понимают магглы — не дикари с костями в носах. Нет. Это был холодный, ритуальный, выверенный процесс. Они употребляли плоть магических существ — и через неё получали доступ к магии нашего мира. Это было равносильно прививке. Лекарству. Способу заставить организм воспринимать чужеродную энергию как свою.
Со временем необходимость в этом отпала — по крайней мере, так я предполагал. Поколения гоблинов рождались уже адаптированными. Магия нашего мира стала для них естественной. Но вопрос, который я задавал себе ещё тогда, в своей лаборатории, оставался без ответа: а что происходит, когда у них растёт молодняк? Нужно ли им повторять ритуал? Или адаптация закрепилась в крови?
Я не знал. Никто не знал. Гоблины не подпускали исследователей.
И теперь — полугоблин. Помесь человека и существа из другого мира. С точки зрения магической генетики это был нонсенс. Человек и гоблин — слишком разные. Их магические ядра построены на разных принципах. Их кровь несёт разную энергию. Завести потомство возможно только в одном случае: если кто-то намеренно создал условия. Ритуал. Эксперимент. Химера.
— Химеролог, — прошептал я. — После меня жил какой-то химеролог, который перешёл все границы.
Александр прислал мне образ — добрый профессор Флитвик на уроке, окружённый учениками. Дети смеются. Флитвик показывает заклинание. Всё мило. Всё невинно.
А я смотрел и думал: полугоблин имеет доступ к детям. Раса, которая когда-то адаптировалась к нашему миру через ритуальное людоедство. Которая не раскрывает своих секретов. Которая, возможно, до сих пор проводит те самые ритуалы где-то в своих подземельях.
Флитвик — человек. Или получеловек. Возможно, он никогда не участвовал в гоблинских обрядах. Возможно, он безобиден. Но сама его природа — это результат вмешательства, которое я не мог отследить. И это означало, что кто-то после меня играл с кровью разных рас. Кто-то создавал гибридов.