Нет, я не был расистом, как меня выставили в этих проклятых книгах. Я был учёным. Я задавал вопросы, которые другие боялись задавать. А вопрос был прост: безопасно ли это? Есть ли исследования? Есть ли доказательства, что потомки гоблинов или великанов не несут в себе скрытых магических аномалий, которые проявятся через поколения?
Судя по книгам — исследований не было. Вообще, может быть, это и есть причина того, что происходит в моей школе?
Магия мельчает. Учеников всё меньше. Знания утеряны. Замок полупустой. Может, дело не в эльфах? Может, дело в том, что кто-то — сознательно или по глупости — превратил Хогвартс в экспериментальную площадку? В место, где смешиваются виды, черпается магический фон, и никто не отслеживает последствий?
Я закрыл глаза и усилием воли заставил себя остановиться. Ум, привыкший за столетия к анализу, норовил выстроить теорию заговора в три минуты. Но фактов было мало. Только книги. Только фантазия какого-то автора из этого мира. Не доказательство.
Но направление для размышлений — вполне.
От ужаса который складывался в моей голове, я проявил частицу слабости и мысленно обратился к моему единственно возможному собеседнику, не желая получить ответ, а как подведение итогов.
— Ты читал эти книги как сказку, — А я читаю их как отчёт о катастрофе. И чем дальше, тем меньше мне нравится то, что я вижу.
За окном начинало сереть. Приближался рассвет — мой первый рассвет в этом мире, не считая дня беспамятства. Пора было оторваться от экрана и заняться телом. Проклятие крови, ожирение, сердце — всё это требовало внимания. Но мысли о Хогвартсе, о гоблинах, о том, что стало с магическим миром за время моего отсутствия, теперь поселились во мне надолго. Они будут ждать своего часа.
Эхо моих мыслей не прошло даром для моего соседа.
— До моего появления персонажи были — любимыми героями детских книг. Но сейчас он видит картину моими глазами, для меня это… кладбище моих трудов. То из-за чего я пошел на риск и оказался здесь. Я не мог предугадать, что кто-то после меня устроит бедлам. И, судя по тому, что я вижу, он очень постарался, чтобы никто ничего не заподозрил.
— Продолжим. Двадцать восемь дней — не так уж много.
Примечание автора:
Поставьте лайк, если нравится развитие истории.
25 лайков на главу и с меня бонусное продолжение.
Вы хотите знать — больше? 😊.
Глава 7
Рассвет всё-таки дал о себе знать. Первые серые лучи просочились сквозь немытое окно, высветив пыль в воздухе и беспорядок на столе. Я сидел перед потухшим экраном, чувствуя, как глаза режет от усталости, а тело — чужое, тяжёлое, проклятое — требует отдыха, которого я ему не дал.
Почти двое суток в этом мире ушли на выживание, на осознание, на первую волну информации, которая до сих пор не уложилась в голове. Инфаркт, едва не убивший меня в первые минуты. Экстренное восстановление через прану, сжигание жировых запасов, стабилизация сердца. А потом — книги Александра, обрушившие на меня будущее, которое я не мог принять: мой Хогвартс, застывший в развитии; моя школа, превратившаяся в тень самой себя; магический мир, который за тысячу лет не продвинулся ни на шаг.
Всему этому надо было уложиться в голове. А голова была чужая, уставшая и забитая хаотичными обрывками чужой жизни. Мысли Александра — далёкие, но настойчивые — то и дело пробивались сквозь мои собственные.
Работа. Ему надо на работу.
Я уловил это не как чёткую мысль, а как тревожный импульс, знакомое обязательство, давившее годами. Тело помнило: утро понедельника, надо идти, надо что-то делать. Александр ещё не осознал, что реальность, которую он знал, больше не работает по старым правилам.
— Александр, — сказал я вслух, потирая лицо ладонями, — нам нужно поговорить о работе. Но не сейчас. Дай мне немного времени.
Импульс тревоги не исчез, но стал тише. Он доверял мне — странно, непривычно, но доверял.
Я откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, заставляя себя думать системно. Исследователь не имеет права на панику. Из тридцати дней осталось двадцать восемь. Каждый на счету.
Первым делом я выстроил варианты возвращения.
Первый: ритуал сработает так, как задумано. Мою душу выдернет обратно в родное тело, а Александр останется здесь. Вернётся в свою оболочку — возможно, с провалом в памяти, возможно, с последствиями, которых я не могу предсказать. Если я успею помочь ему с проклятием до ухода — останется хотя бы в лучшем состоянии, чем был до моего вторжения.