Я не знал, как записать её в этом мире.
В моём мире математика существовала, не в том виде, к которому привык Александр, но существовала. Мы работали с числами, с пропорциями, с геометрическими построениями. Астрономия, алхимия, артефакторика — все эти науки требовали точных расчётов. Но записывали мы их иначе. Система обозначений, которую я знал с юности, разительно отличалась от того, что Александр показывал мне на экране.
Первое и самое очевидное — цифры.
Я был в магазине и видел на телефоне, но для меня это было обычным из-за взаимопроникновения знаний Александра, а сейчас я смотрел на клавиатуру и видел два ряда символов. Привычные мне римские знаки: I, V, X, L, C, D, M. Они были разбросаны среди букв, как случайные гости на чужом пиру. А ряд — тот, что Александр использовал для набора чисел, — состоял из условно непривичных мне значков. 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 0.
Арабские цифры. Я знал о них теоретически. Знал, что магглы используют их для счёта. Знал, что они пришли откуда-то с востока, распространились по Европе и вытеснили римскую нотацию. Но знать теоретически и пользоваться на практике — разные вещи.
В моё время даже магглы ещё не везде перешли на арабские цифры. А в магическом сообществе мы принципиально держались римской системы. Не из консерватизма — из практичности. Римские цифры лучше ложились на рунную запись. Они были частью магической традиции, вплетённой в заклинания и ритуалы. Каждая черта, каждый изгиб римского знака имел соответствие в рунике. IV — четыре — могло быть частью защитной вязи. X — десять — использовалось в кругах призыва. M — тысяча — входило в состав мощнейших заклинаний.
А здесь — эти странные, изогнутые, какие-то… арабские значки. 1 — просто вертикальная палочка, это ещё понятно. 2 — изогнутая, как лебединая шея. 3 — два полукружья одно над другим. 8 — две петли, соединённые в талии. Я знал их значение, но не чувствовал. Они были для меня пустыми. Они не резонировали ни с одним магическим понятием.
Я попробовал напечатать простейшее число — «тридцать семь». В римской нотации это XXXVII. Мои пальцы привычно потянулись набрать X, X, X, V, I, I. Но калькулятор на экране требовал арабских цифр. 37. Два знака вместо семи. Компактно. Эффективно. И абсолютно чуждо.
Я набрал 37, глядя на клавиши так, будто они могли меня укусить. Александр молчал, но я чувствовал его замешательство. Он не понимал, в чём проблема. Он с детства пользовался арабскими цифрами. Для него это было так же естественно, как дышать. А я сидел перед клавиатурой, как безграмотный крестьянин перед магическим фолиантом.
Ладно. Цифры — это полбеды. Хуже было другое.
Формулы.
В моём мире не было понятия «математическая формула» в том смысле, в каком его знал Александр. Были рецепты. Были алхимические пропорции. Были астрономические таблицы. Но записывались они словесно. Мы писали: «Возьми одну часть толчёного лунного камня, смешай с тремя частями драконьей крови, нагрей до температуры плавления серебра, добавь пять капель эссенции полыни, произнеси заклинание семикратно». Пропорции, числа, последовательности — всё это было встроено в текст.
А здесь… здесь Александр показывал мне мир, в котором числа отделились от слов. Они стали самостоятельными сущностями. У них появились собственные знаки для действий: +, -, ×, ÷. Знак равенства =. Скобки. Дроби, записанные горизонтальной или наклонной чертой. Проценты. Степени.
Я смотрел на клавиатуру и не мог найти даже половины этих символов. Где знак интегрирования, о котором я краем уха слышал от арабских математиков? Где знак бесконечности, изображаемый как горизонтальная восьмёрка? Где символы для обозначения неизвестных величин? Александр услужливо подсказывал: переменные обозначают буквами латинского и греческого алфавитов. x, y, z. α, β, γ. Для него это было само собой разумеющимся. Для меня — когнитивным шоком.
Уравнение. Это слово имело для меня магический смысл. Уравнение магического баланса — сложнейшая система соотношений, связывающая энергию источника, волю мага, сопротивление среды и побочные эффекты. Мы выводили эти уравнения устно, передавали от учителя к ученику, хранили в тайных манускриптах. Но никогда — никогда! — не записывали их в виде символов, где всё сводится к x и y.
Александр попытался показать мне, как выглядит простейшее уравнение в его мире. Он прислал образ: «ax² + bx + c = 0». Я уставился на эту строку, как на рунную вязь незнакомого народа. Что значит этот надстрочный знак — маленькая двойка над x? Оказалось — возведение в квадрат. У нас это записывали словесно: «величина, умноженная сама на себя». Два слова против одного значка. Компактно. Но лично для меня — как шифр без ключа.