— Значит, окончательный круг, — пробормотал я. — Полноразмерный диагностический контур. Мы могли бы напечатать его целиком. Без склеек. Без стыков. Без ручной дорисовки.
— Рано или поздно нам всё равно придётся туда идти, если я смогу напечатать полноразмерный рунный круг, это решит массу проблем.
Я снова посмотрел на маленький домашний принтер. На первое время хватит и его. Для пробных экспериментов, для тестирования малых рунных вязей, для проверки гипотез. Но когда дело дойдёт до настоящей диагностики, до полного сканирования проклятия, до финального ритуала — понадобится что-то большее. И теперь я знал, где это взять.
Мысль перетекла к самим рунам.
Будет ли круг работать?
Я закрыл глаза и попытался представить механику процесса. Магия — это поток энергии, проходящий через материальный носитель. В моём мире этот поток был мощным, плотным, насыщенным. Ему требовался хороший проводник — иначе круг сгорал или не срабатывал вовсе. Именно поэтому мы использовали магически обработанные материалы.
Но в этом мире магии нет. И это, как ни странно, может сыграть нам на руку.
Прана — не магия. Это внутренняя энергия живого организма. Она тихая, спокойная, не искрит и не взрывается. Ей не нужен проводник, способный выдержать колоссальные нагрузки. Ей нужен просто носитель — любой материал, способный впитать и удержать энергетический отпечаток.
Бумага впитывает. Это её природа. Обычная бумага, без всякой магической подготовки, прекрасно впитывает влагу, жир, чернила. Почему бы ей не впитать прану?
Более того. В моём мире рунный круг, активированный магией, должен был конкурировать с общим магическим фоном. Фон был повсюду — в воздухе, в земле, в камнях замка. Он создавал помехи. Он искажал тонкие настройки. Поэтому требовалось сильное выделение — мощный импульс, который пробился бы сквозь шум.
А здесь фона нет. Вообще. Мир стерилен от магии. Это значит, что даже слабого импульса праны, проходящего через бумагу, будет достаточно. Никаких помех. Никаких искажений. Чистый сигнал. Чистый результат.
— Чем больше я об этом думаю, — произнёс я вслух, — тем больше мне кажется, что этот мир — идеальная лаборатория для ритуалистики. Никакого магического шума. Никаких паразитных эманаций. Никаких диких духов, сбивающих настройки. Стерильная среда. Мечта экспериментатора.
Александр прислал мне образ — непонимания.
— Представь, что ты хочешь услышать очень тихий звук. В моём мире вокруг тебя постоянно шумит толпа. Крики, грохот. Чтобы услышать шёпот, нужно приложить усилия. А в твоём мире — тишина. Абсолютная. И в этой тишине даже самый тихий шёпот слышен отчётливо.
Александр, кажется, понял. Он прислал ответный образ: он стоит в пустом складе, и каждый его шаг отдаётся гулким эхом. Тишина усиливает звук.
— Именно. И с праной будет так же. Она очень тихая по сравнению с магией. Но здесь ей не с чем конкурировать. Поэтому даже простой бумажный круг, напечатанный на твоём принтере и пропитанный каплей моей энергии, может сработать. Не как боевой артефакт — но как диагностический инструмент. А нам большего и не нужно.
Потребовалось двое суток.
Двое суток с перерывами на пранические упражнения, короткий сон и торопливые приёмы пищи. Двое суток, в течение которых я ни разу не вышел на улицу и не отвлёкся ни на что, кроме главной цели. Александр, к его чести, не жаловался. Он терпеливо наблюдал, подсказывал, когда я зависал над незнакомой функцией программы, и молчал, когда я в двадцатый раз перепроверял расчёты.
Первые часы ушли на освоение арабских цифр. Не просто на запоминание — на перестройку моторной памяти. Мои пальцы, десятилетиями выводившие римские знаки на пергаменте, упрямо тянулись не к тем клавишам. Я ставил I вместо 1, V вместо 5, X вместо 10. Александр терпеливо поправлял, показывая правильные движения. К концу первого дня я уже мог набирать числа, не глядя на клавиатуру — медленно, с паузами, но без ошибок.
Следом пришлось осваивать математические символы. Плюс, минус, знак равенства, скобки, дробная черта. WolframAlpha понимал запросы на естественном языке — это спасало. Я мог написать «интеграл от x в квадрате» словами, и система выдавала результат. Но для сложных рунных формул слов не хватало. Пришлось учить синтаксис: как вводить степени, как обозначать переменные, как задавать граничные условия. Александр не всё знал сам, но умел искать. Мы вместе читали справочные страницы, вместе разбирались в примерах, вместе ошибались и начинали заново.