К концу первого дня из пяти у меня был готов первый вариант диагностического круга. Настоящего. Не тестового, не учебного — полноценного, который в моём мире использовали бы для выявления скрытых магических аномалий. Я адаптировал его под прану: заменил магический резонансный контур на пранический, усилил приёмные линии, добавил заземляющие символы, чтобы избежать обратного удара. Всё было выверено до сотых долей. Всё было готово к печати и активации.
Я распечатал круг, разложил лист на столе, активировал.
И ничего не произошло.
Нет, технически что-то произошло. Прана потекла по линиям — я чувствовал это. Энергия замкнула контур. Но круг не дал никакой информации. Он просто… работал вхолостую. Как если бы я построил великолепный телескоп, направил его в небо, а он показал мне пустоту. Не потому что сломан. А потому что смотрит не туда.
Я не поверил. Решил, что ошибся в расчётах. Проверил все формулы. Пересчитал заново. Обнаружил одну неточность, исправил. Распечатал новый круг — второй вариант. Активировал. Снова пусто.
Третий вариант. Четвёртый. Пятый. К концу второго дня у меня было шесть версий круга, и ни одна не работала так, как должна была. Александр молчал, но я чувствовал его растущее беспокойство. Он не понимал, что идёт не так, и не мог помочь. Я объяснял ему — скорее чтобы самому думать вслух, — но с каждым часом объяснения становились всё более сбивчивыми.
На третий день я понял, в чём проблема. По крайней мере, мне так показалось.
Диагностический круг в моём мире работал на магии. Он был настроен на магические сигнатуры — те самые тонкие вибрации, которые есть у любого волшебника. Проклятие крови, которое я искал у Александра, тоже было магическим конструктом. Да, я заменил источник энергии на прану. Но круг по-прежнему искал магические паттерны. А их здесь не было. Вообще. И проклятие, если оно существовало, было немагическим. Оно не светилось в магическом спектре. Оно пряталось в чём-то другом — в генетике, в праническом фоне, в информационных структурах тела.
Мой круг искал кошку в тёмной комнате, где кошки никогда не было.
Я перестроил логику. Отказался от поиска магических паттернов, переориентировал круг на анализ пранических искажений. Если проклятие влияет на тело, оно должно влиять и на прану. Должны быть завихрения, застои, провалы. Рунная диагностика пранического потока — это была уже не классическая магическая техника, а моя собственная наработка. Я создавал её с нуля, здесь и сейчас.
Четвёртый день ушёл на расчёт нового круга. К концу дня я распечатал окончательную версию. Восемнадцать рун, две окружности, направляющие каналы. Направил прану в центр — и почувствовал слабый отклик. Что-то там, в глубине тела Александра, ответило. Но отклик был настолько размытым, настолько нечётким, что диагностической ценности он не имел. Природа проклятия оставалась загадкой.
К концу пятого дня я сидел перед экраном и смотрел на последнюю версию расчётов. Работал ли круг?
Формально — да.
Давал ли он нужную информацию? Нет.
Он был недостаточно точным, недостаточно чувствительным. Чтобы довести его до ума, требовалось либо ещё несколько недель расчётов — которых у меня не было, — либо чудо.
Вот тогда-то Александр и вспомнил.
Это началось как робкий образ — почти извиняющийся. Он не был уверен, стоит ли мне показывать это сейчас, когда я так зол и устал. Но он рискнул. Образ проступил сквозь усталость и разочарование: экран, на нём — диалоговое окно, похожее на чат. Александр набирает вопрос — обычный, человеческий, на своём языке. И кто-то — не человек, машина, невидимый собеседник — даёт развёрнутый, чёткий, структурированный ответ.
Нейросеть.
Я уловил это слово и несколько секунд просто сидел, переваривая. Потом попросил Александра показать больше. Он открыл сайт, который использовал на работе, когда нужно было быстро найти информацию или составить текст. ChatGPT. Бесплатный инструмент, способный отвечать на вопросы, объяснять сложные темы, переводить тексты и — что меня интересовало — проводить вычисления и анализировать данные. Потом показал другой — DeepSeek. Тоже бесплатный, с возможностью загружать файлы и задавать вопросы на русском языке. Александр пользовался им редко, но знал, что он работает лучше некоторых платных аналогов.