Мышцы ослаблены, но вовсе не настолько, насколько должны быть. Организм всеми силами удерживает минимально необходимую работоспособность.
Сердце работает с огромной перегрузкой, но удивительно эффективно.
Печень, почки, поджелудочная железа. Практически все внутренние органы функционировали в режиме, который современная медицина наверняка сочла бы тяжёлой патологией, но на эту картину надо смотреть с совершенно другой стороны.
Организм Александра давно перестал работать ради самого Александра. Он обслуживал энергетическую систему проклятия.
Каждая калория, грамм пищи и химическая реакция. Всё было подчинено одной задаче. Извлечь максимум энергии, а потратить минимум. Отложить остаток про запас.
Жировая ткань давно перестала быть запасом организма. Она превратилась в аккумулятор.
Проклятие создавало резерв. Годами, десятилетиями.
И тут я увидел ещё одну структуру.
Почти незаметную, встроенную в самую сердцевину магической конструкции.
Внутренний резерв, автономный источник. Не очень большой, но невероятно стабильный.
И в этот момент меня словно ударило.
— Так вот почему…
Если мои выводы верны…
Именно этот остаточный запас энергии стал тем самым маяком, который позволил моему сознанию пересечь границу миров.
Если бы проклятие полностью исчерпало свои внутренние резервы…
Меня бы здесь не оказалось.
Выходит…
Я обязан своим спасением той самой дряни, которая сейчас медленно убивает Александра.
От этой мысли стало откровенно мерзко.
Потом взгляд зацепился за ещё один показатель. Сначала решил, что ошибся и повторил диагностику. Потом полностью перестроил расчётный контур.
Результат не изменился.
Репродуктивные показатели зашкаливали, вероятность успешного зачатия была аномально высокой, практически гарантированной.
Я неожиданно рассмеялся без всякого веселья.
— Конечно…
Какой же я идиот.
Я всё это время исходил из неверной предпосылки.
Убить носителя не главная задача проклятия — Нет.
Это всего лишь финал. Сейчас настоящая цель совсем другая. Передаться дальше. Вот почему организм продолжает бороться за жизнь и сердце работает до последнего.
Вот почему скелет усилен, а внутренние органы функционируют настолько эффективно, насколько это вообще возможно. Репродуктивная функция усилена настолько, что вероятность появления потомства становится почти неизбежной.
Проклятие вовсе не заинтересовано в быстрой смерти человека. Наоборот, ему необходимо, чтобы носитель успел вырасти.
Оставил потомство, передавая конструкцию следующему поколению и после этого стал не нужен.
Всего двадцать четыре дня. На исследование подобной конструкции мне понадобились бы годы.
А я даже не понимаю, что произойдёт через месяц.
Вернусь ли я вообще?
Сознанием, душой?
Или моё собственное тело, оставшееся в прошлом, каким-то образом станет точкой возврата?
А если обратно уйдёт Александр?
Если нас разделит?
Если мы оба окажемся в моём мире?
Если перенос вообще создаст две независимые копии?
Я не знал.
Но теперь впервые задумался о том, что действительно имеет значение.
Если я вернусь…
Проклятие может вернуться вместе со мной.
— Нет…
Нет…
Этого нельзя допустить.
Я слишком хорошо представлял себе, что произойдёт, если конструкция, веками существовавшая в условиях энергетического голода, попадёт в мир, где магический фон буквально пронизывает пространство.
Что сделает умирающий от жажды человек, оказавшись посреди океана пресной воды?
Напьётся.
Что сделает магическая конструкция, столетиями экономившая каждую крупицу энергии?
Я не хотел даже строить предположений.
Она развернётся в первоначальную форму?
Начнёт расти?
Изменится ещё сильнее?
Мысли становились всё страшнее.
А если перенос разделит нас?
Кому достанется проклятие?
Мне?
Александру?
Обоим?
А если оно способно существовать сразу в нескольких носителях?
Кровь… Вот что действительно опасно. Для древней магии родство — не условность. Это объективная категория.
Если конструкция сочтёт меня новым носителем… Кого она признает моей семьёй?
Я похолодел.
Что, если кровь вообще вторична?
Что, если её интересует не родство, а источник энергии?
Тогда… Хогвартс.
Древний источник, который мы создавали все четверо.