Если проклятие сочтёт именно его оптимальным резервуаром…
Это уже не будет родовым проклятием, а станет бедствием для всего магического мира.
Худший вариант. Я заражён.
Что тогда?
Ответ напрашивался сам собой. Умереть. Не допустить возвращения.
Если существовала вероятность распространения неизвестной магической заразы, носитель обязан был пожертвовать собой.
Цена одной жизни ничтожна по сравнению с целым миром.
Я почти сразу вычеркнул эту мысль.
— Нет…
Это ничего не гарантирует.
Я понятия не имею, что именно возвращает ритуал.
Живого человека?
Душу?
Сознание?
Энергетический отпечаток?
Даже после смерти сущность не исчезает мгновенно.
Она сохраняется. Иногда достаточно долго.
Если обратный перенос привязан именно к ней… Моя смерть лишь облегчит задачу. Проклятие спокойно дождётся момента возвращения. И проникнет в мой мир уже без всякого сопротивления.
Впервые за очень долгое время я не видел решения. Уничтожить конструкцию полностью я не успею. Двадцать четыре дня — слишком мало.
Умереть — не выход. Возвращаться вслепую — ещё хуже.
Остаётся единственный путь.
Понять, как она мыслит. Что считает целью, завершением своего цикла.
Любая магическая конструкция подчиняется внутренней логике.
Уничтожить проклятие уже не получится.
Но, может быть… удастся убедить его, что цикл завершён.
Или заставить выбрать совершенно другую цель.
Я устало прикрыл глаза.
— Надо думать…
Очень много думать.
Потому что впервые в жизни я столкнулся не с проклятием.
Я столкнулся с чем-то, что слишком долго прожило, чтобы остаться просто заклинанием.
Примечание автора:
Я вернулся. Поставьте лайк и оставьте комментарий, если нравится развитие истории, а если не нравится тем более оставьте комментарий.
500 добавлений в библиотеку и только 150 лайков.
За каждые 25 лайков с меня внеплановое бонусное продолжение.
Вы хотите знать — больше? 😊.
Глава 14
Я не стал спрашивать Александра.
Это было бы вежливо, правильно и по-человечески, но в сложившихся обстоятельствах совершенно бессмысленно. Он не понимал масштаба угрозы и не мог его понять. Для него происходящее всё ещё оставалось кошмаром, в который он провалился после смерти, болезни или безумия. Он цеплялся за привычные категории: работа, звонки, усталость, еда, страх и собственное тело, которое внезапно перестало принадлежать только ему.
Я же смотрел на рунную схему и видел не болезнь.
Я видел заражённый узел.
И этот узел через двадцать четыре дня мог оказаться в моём мире, где магический фон достаточно плотен, чтобы древнее проклятие, веками сидевшее на голодном пайке, развернулось во что-то совершенно непредсказуемое.
Ждать я не имел права. Спорить — тоже. Утешать тем более.
— Потом будешь меня ненавидеть, — тихо сказал я. — Если выживем.
Александр внутри тревожно шевельнулся, но я уже не слушал. Решение было принято.
Полностью снять проклятие я не успею. Уничтожить его почти наверняка не смогу, а отрезать от энергии опасно: в таком случае оно начнёт жрать носителя напрямую, превращая в топливо мышцы, органы, нервную ткань и всё остальное, до чего сумеет дотянуться. Продолжать бороться с ним за жировые запасы Александра тоже глупо. Мы оба будем тянуть один и тот же ресурс в разные стороны, пока тело не рухнет окончательно.
Оставался только один путь — ограничить, обмануть и заставить эту дрянь работать против собственной жадности.
Я потянулся к маркеру, но почти сразу остановился.
Нет.
Чернила ненадёжны. Нужен носитель, связанный с телом.
Я нашёл старую швейную иглу, обработал её над пламенем и аккуратно проколол палец. Крови выступило совсем немного, но для начала хватило. Руны, написанные кровью носителя, всегда были опасны: они слишком легко цеплялись за глубинные структуры организма и слишком плохо поддавались отмене. Но сейчас мне требовалось именно это.
Я начал с левой руки.
Не с груди и не с сердца. Давить на центральные каналы сразу было нельзя: проклятие могло воспринять вмешательство как нападение и перейти в агрессивную фазу. Сначала — периферия, запястье, предплечье и линия вдоль вены. Три малых стабилизатора, два ложных маркера истощения и один ограничитель активного расхода.
Вязь получалась грубой, примитивной и уродливой по меркам моей прежней работы. В лаборатории я бы за такое выгнал ученика.
Но здесь не было лаборатории, инструментов и магического фона. Было слабое тело, игла, кровь и проклятие, которое уже начало восстанавливать собственный резерв за счёт запасов Александра.