Эту мысль я сперва отверг как слишком опасную, затем вернул и уже не отпускал.
Если прогонять через проклятие прану, жизненную энергию, то часть потока может оседать в нём не просто как биологический запас, а как магический суррогат. Не полноценная сила древнего мага, конечно, но нечто достаточно близкое по качеству, чтобы сгодиться для ритуального использования. В таком случае сам паразит превращался не только в угрозу, но и в преобразователь. Мне не нужно было создавать магию с нуля — нужно было заставить проклятие вырабатывать её для меня и не сожрать при этом носителя.
Именно на этом месте стало ясно, что одной руки с рунами мало.
Нужен внешний узел. Автономный. Отдельный от тела. Способный принимать, хранить и постепенно отдавать энергию без постоянного контроля с моей стороны.
Я прикрыл глаза и потянулся к памяти Александра не за событиями, а за вещами. Магазины, мастерские, витрины, изображения в сети, какие-то статьи, нелепые рекламы, украшения, лаборатории, ювелирные видео — весь современный мир был переполнен предметами, к которым сам Александр относился как к бытовой мелочи. Именно среди этой мелочи и всплыло нужное слово.
Искусственные драгоценные камни.
Сначала я почти не придал ему значения, но через несколько минут уже сидел за ноутбуком и жадно перебирал сведения, которые прежде показались бы мне откровенным бредом. Люди этого мира действительно выращивали кристаллы. Не имитировали внешне, не пытались дешёво подделать красоту природы, а именно создавали синтетические аналоги с заданной структурой, чистотой и повторяемыми свойствами. Рубины, сапфиры, кварц, фианиты, муассаниты, даже алмазы — пусть не всегда идеальные, пусть предназначенные чаще для украшений, приборов или технических нужд, но всё же выращенные искусственно. Природный камень хорош своей историей и глубиной, однако он почти всегда капризен, испещрён внутренними дефектами и несёт следы слишком многих случайных влияний. Искусственный же кристалл почти лишён памяти, но именно поэтому поддаётся настройке как пустой, ровный сосуд.
Для мага это было сокровищем.
Для ритуалиста — откровением.
Для человека в моём положении — спасением.
Я быстро набросал на бумаге первую схему. Ничего сложного: кристалл-накопитель, фильтрующий контур, рунный клапан, ограничитель обратного тока и отдельный канал для отвода того жалкого количества магического осадка, который, как я надеялся, будет образовываться после прохождения праны через проклятие. Теоретически всё выглядело изящно. Практически — чудовищно сыро. Главное препятствие состояло даже не в настройке, а в самой доступности материала. Хороший кристалл требовался не один. Если я ошибусь на первых опытах, часть камней неизбежно сгорит, треснет или наполнится грязью так, что их придётся выбросить. Значит, мне нужен запас.
С этим возникала новая, неожиданно прозаическая трудность.
Деньги.
Я испытал вполне искреннее раздражение, когда понял, что судьба двух миров в ближайшие дни будет зависеть в том числе от того, сколько наличных лежит у Александра на карте и хватит ли их на покупку выращенных людьми стекляшек. Ещё сильнее раздражало, что без участия самого хозяина тела я не всегда мог быстро разобраться в местных системах оплаты, заказов и доставки. Александр, разумеется, почувствовал направление моих мыслей почти сразу.
— Ты собираешься тратить мои деньги? — спросил он с тем особым тоном, в котором страх уже начал уступать место возмущению.
— Наши, — холодно поправил я. — И, если мне не изменяет память, речь идёт не о бесполезной роскоши, а о том, что увеличит шансы тебе не сдохнуть в ближайшие недели.
Он замолчал, но не отступил.
— Ты хоть скажешь, что именно хочешь делать?
— Когда закончу думать.
— Это моё тело.
— Именно поэтому я пока ещё разговариваю с тобой, а не с трупом.
Ответ был жесток, но правдив. Александр обиделся, и обида эта прошла по внутренней связи так явно, что я машинально поморщился. Впрочем, спорить дальше он не стал, а я впервые с некоторым удивлением отметил: страх в нём остаётся, злость растёт, но паника уже не управляет им полностью. Возможно, присутствие второго сознания в голове само по себе притупляет ужас. Возможно, он просто устал бояться без перерыва. Так или иначе, работать это не мешало.