— Ты уверен? — спросил я, и, кажется, впервые за всё время мой голос был не приказом, а вопросом.
Александр ответил не сразу. Внутри поднялось много старого: страх остаться без жилья, стыд перед возможным провалом, воспоминания о годах, проведённых в этой комнате, о пыльном зеркале, о бессонных ночах перед экраном, о работе, которую он ненавидел, и о жизни, которая формально была жизнью, но по сути давно стала ожиданием конца. Потом поверх всего этого пришла мысль, удивительно ясная для человека, обычно тонущего в эмоциях.
— Если мы не уйдём, она мне всё равно не поможет. Если уйдём — тем более.
Я промолчал.
Он был прав, и от этого становилось не легче. Я не стал немедленно соглашаться, не стал торопить и не стал говорить красивых слов. Просто внёс в план отдельный пункт: изучить возможность залога квартиры, сроки, риски, документы, получение средств и последствия. Решение было слишком тяжёлым, чтобы превращать его в жест. Но сама готовность Александра меняла многое. Он больше не был пассажиром, которого я тащу за собой. Он начал платить цену.
На следующий день мы не пошли в метро. Тело требовало отдыха, а мне нужно было заняться второй частью эвакуации — знаниями.
И здесь Александр снова оказался прав. Я всё ещё мыслил как человек пергамента и принтера. Мне казалось естественным распечатывать самое важное: формулы, таблицы, схемы, карты, перечни материалов, медицинские инструкции. Но современный мир уже проделал за меня огромную работу. Зачем печатать учебник математики, если его можно купить? Зачем собирать разрозненные статьи по анатомии, если существуют толстые медицинские атласы? Зачем тратить бумагу, чернила и часы, если в магазинах лежат готовые книги, сшитые, отпечатанные, проверенные и удобные для переноски?
Мы открыли сайты книжных магазинов.
Список начал расти с пугающей скоростью. Математика для школьников и студентов, справочники по физике и химии, атласы анатомии, основы биологии, учебники по электротехнике, инженерные справочники, книги по материаловедению, сельскому хозяйству, металлургии, черчению, санитарии, первой помощи, истории науки, педагогике, управлению организациями. Отдельно я отметил карты: геологические, исторические, физические, атласы полезных ископаемых, карты месторождений золота, серебра, меди, железа, угля, серы, ртути, алюминиевых руд, титана, платиноидов и редкоземельных элементов. Не всё это я понимал сразу, но чувствовал ценность. Магический мир моего времени знал золото и серебро, уважал медь, боялся ртути и пользовался железом, но почти ничего не понимал о будущем кремния, алюминия, титана, редкоземельных металлов и чистых промышленных материалов.
Кремний особенно заинтересовал меня. Мир Александра, как выяснялось, стоял не на золоте и даже не на железе, а на тонких пластинах очищенного кремния, на меди, углероде, стекле, пластиках и электрических токах. Это было настолько неочевидно с точки зрения мага, что я несколько раз возвращался к этой мысли. Цивилизация без магии выбрала другие священные материалы. Не те, что красивы и редки, а те, что позволяют строить повторяемые системы. Возможно, именно это и было главным уроком.
Книги мы заказали с доставкой частями. Часть — новые, часть — подержанные, лишь бы быстрее и дешевле. Александр морщился от растущей суммы, но уже не останавливал. Он только уточнял, что всё это займёт место, а мой будущий карман, если я вообще сумею его создать, будет ограничен. Я ответил, что именно поэтому книги станут ядром, а не полной библиотекой. Бумага должна хранить то, без чего нельзя восстановить остальное. Всё избыточное уйдёт в электронный ковчег: флешки, внешние диски, телефоны, ноутбук. Электроника может умереть при переносе, но другого способа унести музыку, литературу, визуальные архивы, энциклопедии, фильмы, изображения музеев, чертежи и большие массивы данных просто не существует.
Вечером того же дня я занялся новой серией опытов с карманом.
Результаты оказались одновременно обнадёживающими и унизительными. Малую складку пространства создать удалось только после того, как я подключил первый заряженный рубин и два накопителя из метро. Объём был смехотворным: сначала меньше коробки, потом чуть больше ящика. Стабильность плохая, края дрожат, предметы внутри покрываются тонким налётом пранического холода. Бумага пережила запечатывание и распечатывание без заметных повреждений. Карандаш тоже. Монета изменила температуру, но не массу. Старый кнопочный телефон включился после десятиминутного пребывания внутри, однако батарея разрядилась быстрее, чем ожидалось. Флешка после первого опыта читалась. После второго тоже. На третьем я решил остановиться, потому что не собирался губить носители до того, как они будут заполнены.