Квартиру Александр предложил заложить сам.
Я всё ещё возвращался к этой мысли с неприятным чувством. В первый момент она показалась мне естественным продолжением его отчаяния: человек, почти не верящий в своё будущее, готов сжечь последнее материальное доказательство того, что у него вообще была жизнь. Но чем дольше я прислушивался к нему, тем яснее становилось, что это не истерика и не красивый жест. Он рассуждал куда трезвее, чем я ожидал. Квартира была для него не домом, а местом затяжного поражения; стены, мебель, пыльное зеркало, продавленная кровать и компьютер на столе хранили не уют, а годы медленного оседания в собственную беспомощность. Если мы останемся в этом мире, залог станет катастрофой, но если мы не справимся с проклятием и переносом, катастрофа случится раньше. Если же мы уйдём, квартира перестанет иметь значение.
В этом была страшная логика человека, которому почти нечего терять.
Я изучал местные финансовые механизмы с тем же выражением лица, с каким когда-то читал трактаты о договорах с низшими духами: всё написано понятными словами, но за каждым словом скрыта ловушка. Кредит под залог недвижимости, проценты, сроки, оценка, страхование, штрафы, просрочки, электронная подпись, документы, выписки, подтверждения дохода. Александр помогал, хотя сам нервничал всё сильнее. Его привычное сознание, воспитанное страхом перед начальством, долгами и любыми официальными процедурами, воспринимало каждый пункт как личную угрозу. Моё сознание воспринимало их как ритуальные условия сделки. Разница между банком и демоном оказалась не такой большой: оба обещают ресурс сейчас, оба требуют подписи кровью или её юридическим аналогом, оба ждут твоей ошибки.
— Мы точно это делаем? — спросил Александр, когда заявка была почти заполнена.
Я не стал отвечать сразу. На экране светились поля, суммы и предупреждения. В стороне лежал список закупок, уже урезанный дважды и всё равно чудовищный. Рядом в коробке тускло мерцал первый камень, заряженный у скотобойни за неполные сутки: я забрал его рано утром, не подходя к предприятию ближе, чем в прошлый раз, и даже через три слоя фильтров чувствовал в нём тяжёлую, мутную силу. Этой силы хватило бы на несколько дней работы поводка, но использовать её без очистки было нельзя. Время, деньги, энергия, тело, риск — всё сплелось в один узел.
— Нет, — сказал я наконец. — Не точно. В этом и состоит проблема.
Александр внутри замер.
— Тогда зачем?
— Потому что точных решений больше нет. Есть только решения, вероятность пользы которых выше вероятности вреда. Это одно из них.
Он долго молчал, а потом сам нажал подтверждение. Не моей рукой, не моим движением, а своим внутренним согласием, которое прошло через тело и отозвалось в пальцах. Я лишь не мешал. Это было важно. Слишком многое я уже сделал без спроса, и слишком многое ещё предстояло сделать. Но этот шаг должен был принадлежать ему.
После отправки заявки он не запаниковал. Просто устал. Внутри стало тихо, как после долгого крика, который наконец оборвался. Я позволил телу немного полежать, хотя сам хотел немедленно вернуться к работе. Иногда единственный способ сохранить инструмент — перестать пользоваться им несколько часов.
Деньги пришли не сразу, но предварительное одобрение оказалось достаточным, чтобы продолжить заказы. Современная торговля, при всех своих уродливых чертах, обладала одним неоспоримым достоинством: скорость. То, что в моём мире потребовало бы гонцов, писем, личных знакомств, торговых гарантий и ожидания каравана, здесь решалось за минуты. Металлы, кристаллы, книги, инструменты, внешние накопители, старые телефоны, плотные пластиковые контейнеры, вакуумные пакеты, аптечные наборы, лупы, увеличительные стёкла, проволока, эпоксидные составы, перчатки, ножи, миниатюрные свёрла, рулоны медной фольги, алюминиевые трубки, титановые заготовки, стальные крепления и даже несколько кусков редких металлов в виде небольших образцов — всё это можно было заказать, оплатить и получить через пункты выдачи, курьеров и магазины.
Книги стали отдельной темой.
Сначала я действительно собирался печатать ядро знаний сам, но очень быстро понял, что это глупость. Принтер хорош для рунных схем, индивидуальных таблиц, карт с пометками и собственных конспектов. Но печатать сотни страниц учебников, когда этот мир уже произвёл миллионы готовых книг, значит тратить чернила, бумагу и время ради худшего результата. Поэтому бумажный ковчег начал формироваться не из распечаток, а из купленных томов. Я выбирал не самые красивые издания и не самые полные, а самые полезные: справочники, учебники, атласы, книги с таблицами, схемами и формулами, то есть всё, что можно открыть в условиях разрушенной лаборатории и сразу использовать.